Папа, эта няня - бомба!

Глава 6

Маша хохочет еще громче.

А я облизываю вмиг пересохшие губы и поднимаю виноватый раскаивающийся взгляд на ее отца. Я прямо кричу ему мысленно: ты же понимаешь, что я ни в чем не виновата?!

Он умный мужик. Он должен меня понять!

Шмыгаю носом, обвожу взглядом палубу, снова смотрю на него. Чувствую, как складки сползают по животу все ниже, являя меня этому миру, а точнее Астахову, натуральную, во всей, как говорится, красе.

А я вообще-то реально красивая!

И он видит. Оценивает.

Стою, не дыша, не моргая, смотрю прямо в его глаза и вижу не всполохи, а целые зарницы огня, скрытые под слоем спокойствия. Но удивления, как ни странно, нет.

Родион молчит и даже не улыбается, тянет паузу, разглядывая меня как редкий экспонат. А я горю под его пристальным взглядом. Неистово.

Черт!

Выдыхаю, пытаясь поправить накладку, провожу пальцами по платью, но поролон решил приделать себе ножки именно сейчас!

- Ой! – смеюсь глупо, когда о палубу, окончательно съезжая, глухо ударяются мои накладки. Не глядя, я переступаю их и отряхнув платье, которое становится мне велико, застенчиво улыбаюсь. – Упали.

Он опускает взгляд к моим ногам.

- Я вижу, - кивает он.

Маша заливается смехом, тянет его за руку, хватает меня.

Напрягаюсь, не сводя с него взгляда.

- Маше не надо, - шепчу, сжимая ее ладонь, но разве она меня слушает?

Она вкладывает мою руку в его ладонь, зажимает его пальцы и наивно поет:

- Мирись, мирись и больше не дерись!

Какие драки? Еще не хватало! Если только вот прямо сейчас он мне зарядит под зад…

Да тут все понятно, меня сейчас выгонят с позором.

Пытаюсь выдернуть руку, но он держит.

- Алиса…как вас там…

Ну вот! Я же говорила!

- Петровна! – бурчу в ответ, забивая на все свои мечты. Он меня вдруг так бесит, за то, что раскрыл мой обман раньше первой хотя бы зарплаты. – У вас что память отшибло?

Его глаза округляются. Ну да, согласна, некрасиво звучит. Алиска прям грубиянка!

- Ах, да. – Повышает он голос. – Так вот, Алиса Петровна! – он не отбрасывает мою руку, а сжимает крепче. – У вас упало там кое-что, это досадно. Спуститесь в каюту и приведите себя в порядок. И понадежнее, чтобы таких казусов больше не было!

Что-о-о?

Я думала можно поблагодарить его за душевность, и уйти гордо, ведь мне не придется больше сидеть на солнцепеке в этом поролоне! А этот грим?

Нагло сжимаю его ладонь в ответ.

- Что это значит, Аристарх как вас там?!

- Родион! Леонидович! Вам видимо, солнце голову напекло. И возьмите в каюте новую шляпу, у вас еще целый рабочий день впереди!

- Вы серьезно?

- Естественно! У вас на все про всё пять минут.

- Но, зачем? – выдыхаю. – Я же вас обманула!

Он наконец отпускает мою руку.

Маша визжит, заливаясь смехом:

- Папа, смотри, у тети Алисы живот сполз!

- Машенька, - не отводя от меня взгляда, говорит он дочери. – Сбегай, пожалуйста, на камбуз, попроси капитана дать лимонад. И возьми один для Алисы Петровны. Она, кажется, действительно перегрелась.

- Но, папа…

- Мария!

Его тон, не терпящий возражений, заставляет Машу замолчать и покорно удалиться.

Мы остаемся одни. Только я, он, море и мой невыносимый позор.

Родион еще секунду изучает мое лицо, потом опускается на одно колено прямо передо мной. Округляю глаза.

- Держитесь, - произносит он тихо. Его пальцы касаются подола моего платья. Мимолетно ног. Снова платья. Закусываю губы, когда он нагло задирает мой подол вверх!

Бью его по рукам, ошалев от такой прыти. Выдыхаю.

- Вы что делаете? Вы что себе позволяете? – отчего-то мой голос срывается на шепот.

- Господи, да я собираю вас по частям!

Вздрагиваю, пытаюсь отшатнуться, но он мягко удерживает меня за локоть.

- Тише, Алиса Петровна. Я просто помогаю вам всё исправить. Вы же не хотите, чтобы все увидели ваш позор?

Он с ухмылкой смотрит в мои глаза, приподнимает край моего платья и начинает поправлять накладку, водружая ее на место. Его пальцы скользят по моей коже, по ногам и бедрам, по плоскому животу сквозь ткань платья.

Сглатываю слюни.

Прикосновение жаркое, шокирующее, невероятно интимное в этой нелепой ситуации.

- Я всё поняла, - выдыхаю, останавливая его руки. – Можно я сделаю все сама? В каюте.

- Уж будьте добры, - он усмехается, поднимаясь. – Потому что ваш цирк я раскусил сразу. Но моя затейница дочь одобрила вашу кандидатуру, а с ней это случается редко. Все няни, что приходили к нам в дом, не задерживались и на пару часов. Маша просто неудержима с фантазиями, но вы ее удивили и переплюнули. Что делать с вами дальше я подумаю, но, а сейчас у вас продолжается рабочий день.