Папа, эта няня - бомба!

Глава 7

- Родион Леонидович, я могу объяснить…

- Позже, - отрезает он. – Сейчас Маша вернется. Вы будете улыбаться, веселиться и вести себя так, будто ничего не произошло. Понятно?

Я киваю, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Я глотаю их, давясь соленым комом.

- Хорошая девочка, - произносит он хрипло. – А теперь поднимите подбородок. И дышите. Вы похожи на рыбу на берегу. И, наверное, я все же вам помогу.

Не успеваю отреагировать, как он обхватывает меня двумя руками, под платьем! И ловко пристраивает мой накладной живот на место. Щелкают липучки, опускается подол.

Я вся горю! От стыда и возмущения! Место на талии, где касались его пальцы, пылает, будто он оставил на коже ядовитые отпечатки. Я чувствую этот жар даже сквозь поролон и ткань.

- Вы задрали мое платье! – вдыхаю, раздувая ноздри. Ругаю его максимально строгим голосом, попутно вспоминая какие на мне трусы. Ах, да я же купальник надела. Трусы имеются, по крайней мере купальные.

Какой черт бесстыжий! А наглый какой! С ума сойти!

- Зато как ловко все приключилось, - усмехается Родион, отряхивая руки. И следом еще раз. И еще, и еще, словно успел так сильно измазаться…

Вопрос только в чем?!

- Ну знаете, что?! – вскипаю.

- А что? – кивает мне нагло. – Претензии?

Съязвить не успеваю, потому как он еще и наглость имеет ухватить меня за руку. Цепко. Как клещ.

- Сейчас сюда придет Маша. А потом саксофонист. И мы займемся…

Его глаза сужаются.

Что? Саксофон? Он серьезно? Это ж прекрасно!

- И мы займемся…

В моей голове мелькает какая-то пошлость. Я точно перегрелась.

- Мы будем отдыхать. В каюту идите, у вас поплыло лицо. Надеюсь, мешка бородавок у вас с собой нет?

- А что, если есть?

- Не стоит. А то мне уже хотелось подарить вам абонемент к дерматологу. А теперь, - он окидывает меня снисходительным взглядом. – Более-менее сносно. У вас пять минут, Алиса.

Икаю от изумления.

Сказать, что меня трясет – не сказать ничего.

Я его разорвать готова!

- Я понимаю с первого раза, зачем повторять дважды? – цежу.

- На всякий случай, - он с улыбкой нашкодившего кота, делает шаг от меня в сторону. Уже слышно, как по палубе несется его дочь.

Маша забегает с двумя бутылочками лимонада, сияя от предвкушения.

- Вот! Алиса, держи!

Я беру бутылек дрожащими руками, пытаюсь улыбнуться, но получается гримаса.

Родион смотрит на нас, скрестив руки на груди. На его лице снова появляется легкая, почти невидимая улыбка. Но теперь я знаю, что скрывается за ней.

Он издевается!

- Ну что, капитан Бородавка? – обращается он ко мне. – Продолжаете поиски клада? Или, может, вам нужен еще один перерыв?

Я делаю глоток лимонада. Он холодный, кислый, как мои слезы, которые скапливаются, но ни за что при нем не прольются!

- Нет, - говорю я, и голос звучит чуть тверже, чем я ожидала. – Продолжаем. Я же еще не все уголки обыскала.

Родион медленно кивает.

- Прекрасно, - говорит он тихо, и я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь. – Тогда я буду наблюдать. Как всегда.

Извращенец!

Он отходит к своему шезлонгу, оставляя меня с Машей, с дрожью в коленях и с леденящей душу уверенностью:

Игра началась.

Но правила только что изменились.

- Начнем с каюты? – подмигиваю Маше. – Пошаманим у зеркала и в новый путь!

- Чур я тебе новый рот рисую! Твой размазался весь! Кривой как у бабки Ёжки!

Хмыкаю, закатывая глаза.

- Думаешь, он мне нужен?

- Красивши станешь!

- Тогда вперёд! На абордаж!