Папа, эта няня - бомба!

Глава 11

- О, я обожаю твой спа-комплекс! – поет Карина. – Иди ко мне в бассейн, Род!

И он ныряет к ней. И она смеется и визжит, так громко, что я кривлюсь и морщусь.

Раздумываю не сбежать ли, ведь мне уже нестерпимо плохо, но время пока неподходящее. Придется выждать!

Замираю, прижавшись лбом к горячему, почти обжигающему мрамору. Слышно каждое слово, каждый игривый всплеск воды, каждый ее нарочитый вздох.

Устав стоять, я ползу, как раненый зверь, в самый дальний угол и с трудом взгромождаюсь на каменную лавку. Поролон мой уже так напитался влажным паром, что давит тяжестью, словно могильной плитой, вшитой в подкладку.

Дышу тяжело, хватаю ртом воздух, который сам по себе густой и обжигающий. Кошусь на стеклянную дверь, где все также виден бассейн с подсветкой, превратившийся в аквариум с моими личными демонами.

И они все еще там.

Карина в откровенном бикини, демонстрирует все свои хирургически безупречные прелести и Родион в темных плавках.

- Соскучился по мне? – доносится ее томный голос.

И я крякаю от отвращения, тихо, в нос, но для моего собственного уха это звучит как выстрел.

А потом вижу, как она подплывает к нему, скользит, как русалка-стервоза, и обвивает руками его шею, прижимаясь всем телом. Мне кажется, она хочет его целовать!!

Непроизвольно кашляю. Довольно громко.

Да и плевать! Я задыхаю-ю-ю-ю-сь уже! Ма-мочки!

И тут Родион резко, почти отталкивая ее, выходит из бассейна. Вода с шумом спадает с его тела.

- В хамам? – зовет сисястую через плечо, и его голос звучит неестественно громко, как будто он предупреждает.

А у меня пар из всех щелей уже валит клубами, превращая меня в подобие дымовой завесы. Может, они меня не заметят в этом тумане?!!

- Там, правда, еще прохладно. – Бросает он, и я ловлю его быстрый, острый взгляд, брошенный в сторону запотевшего стекла

- Так добавь жару, Родик! – просит эта фурия, и ее голос становится капризным, как у избалованного ребенка.

Я от неожиданности и отчаяния соскальзываю с лавки, и падаю плашмя на раскаленный камень пола.

Больно!

Отползаю в самый темный угол, прижимаясь к стене.

Дышу, как загнанная лошадь после скачки, и каждый вдох, как глоток кипятка.

- С удовольствием, - отзывается он, и в его голосе звучит какая-то странная, решительная нотка.

Он что-то тычет пальцем в панель на стене, неподалеку от моей двери. И в моей камере пыток тихое шипение пара превращается в грозный рёв. Аккурат у моего лица вырывается новый обжигающий поток пара.

Я испуганно и обреченно вскрикиваю – коротко, по-звериному.

Пар заполняет пространство за секунды, сгущается до состояния молочного киселя. Запахи пихты и мяты, прежде приятные, теперь обрушиваются удушающей волной, в надежде меня добить.

Я стону, закрывая лицо руками. Видимость падает до нуля. Мир растворяется в белой, горячей мгле. Мне нечем дышать! В горле – спазм, в груди – огонь, а перед глазами мечутся и сливаются в странные узоры черные мошки.

Бока мои и мой живот, эти проклятые поролоновые глыбы, оттягивают меня к грешной земле, словно пытаясь вдавить в раскаленный пол.

Да, я согрешила! Любопытством, глупостью, наглостью!

Ка-а-а-ю-ю-юсь!

Опираюсь ладонями о пол, шмыгаю носом, хрюкая. Поролон вновь трещит и пукает. А меня осеняет!

В этой вакханалии есть и плюс! Меня теперь в этом пару не видно!

Я призрак, дух, неосязаемое существо!

Уже представляю, как диким, отчаянным кабанчиком несусь к двери, выбегаю и испаряюсь так быстро, что Родион и его баба не успевают понять и заметить, что это было. Домовиха, как он сказал! Вот пусть так и думают!

Пользуясь моментом и остатками решимости, я поднимаюсь с четверенек, едва отличая, где верх, а где низ, и пытаюсь на ощупь найти дверь. От пара даже ее контуров не видно, только белая, движущаяся стена.

Выставив руки вперед, как зомби, делаю шаг.

Ноги трясутся, поролон хлюпает при каждом движении. Собираюсь с духом, чтобы дать старт своему побегу, но в этот самый момент дверь в хамам со скрипом распахивается.

В клубах пара, как видение, возникает высокая мужская фигура.

Родион.

Он стоит на пороге, в одних плавках, за его спиной виднеется подсвеченная, бирюзовая гладь бассейна и неясный, соблазнительный силуэт Карины.

Пар на мгновение рассеивается у двери. Его взгляд падает на меня. На моё мокрое, облепившее поролон платье, на сползший на ухо парик, на лицо, покрасневшее не столько от жара, сколько от дичайшего стыда.

- Это я! – признаюсь, словно он не видит.