Папа, эта няня - бомба!

Глава 12

- Вы? – выдыхает хрипло.

- Я-а-а! Я-а-а! Ах! – стону едва дыша и вдруг все вокруг темнеет, мир уходит из-под моих ног.

- Это уже переходит все рамки приличия! Что вы здесь делаете, черт возьми?! – он вроде ругается, но произносит на удивление спокойно, делает шаг внутрь и закрывает за собой дверь. – Вы заигрались! И теперь я просто уверен, что был прав в своей теории – вы настырно лезете в щель, которая вам мала!

- Господи, какая щель, Родион! Мне плохо!

- Ваша! – рявкает. – Точнее моя…н-н-неважно, я уже заговариваться с вами стал!

Ползу к нему, падаю нагло в объятия, потому что всё!

Сильные руки ловят меня автоматически, обхватывают так сильно, что выдыхаю, и тотчас непроизвольно утыкаюсь носом в теплую, влажную кожу его груди.

- Хорошо-то как! – выдыхаю.

Язык заплетается, голова идет кругом.

- Вы что, пьяны? – вопрос режет воздух. Он держит меня на почтительном, но вынужденно близком расстоянии. И я чувствую, как стучит его сердце.

- Бога ради! Вы что?! – пытаюсь возмутиться, но получается только слабый выдох. – Я не пью, в отличие от…

- Следила за мной? – спрашивает вдруг хрипло, переходя на «ты». И голос его становится тише, но от этого только опаснее. Он не отстраняется. Его пальцы впиваются мне в предплечье почти болезненно. – Отвечай!

- Нет, просто заблудилась. В вашем огромном доме это немудрено!

- Выходим! Иначе мы вас потеряем.

Он волевым движением распахивает дверь, уже очевидно, не стесняясь того, что подумает об этом гостья. Выталкивает меня из сауны.

Я жадно глотаю воздух.

Он стоит напротив, в жалких сантиметрах от меня, все еще придерживая меня за локоть. Его тело источает жар, как печь. Я щурюсь, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова гудит, как улей, но признаться честно, о ней я думаю в последнюю очередь.

Потому что мой босс стоит передо мной практически в чем мать родила.

И это зрелище заставляет забыть даже о тепловом ударе.

Приоткрывая один глаз шире, кошусь на него.

Вчера он был идеально выбрит, а сегодня к вечеру на его волевом подбородке проглядывается тень щетины.

Ему идет!

Чертовски идет!

Фигура у него спортивная – широкие плечи и тонкая талия, и ягодицы как два мяча.

Волосы от воды влажные и слегка вьются. Он небрежно проводит по ним рукой, а мне все кажется, как в замедленной сьемке.

Нет, я точно перегрелась, потому что этот мужчина не может мне нравится! В моем вкусе вообще другой типаж! Очкарики с чувством юмора, а не греческие боги с комплексом бога и ледяным взглядом. Вспоминаю мимолетно бывшего мужа и его вечные жалобы, и пивной животик, и вздрагиваю уже от контраста.

- Отпустите меня! – рявкаю я, пытаясь вырвать руку. В голосе слышится паника, которую я принимаю за праведный гнев.

Карина материализуется рядом, как злой дух. Глаза ее размером с блюдце. Она обводит нас взглядом, полным такого ядовитого недоумения, что воздух, кажется, закипает.

- Родичка, что это?! Она что здесь делает?! И в каком виде! – ее палец, нагло тычет в меня, а голос дрожит от возмущения.

Мне плевать. Пусть косится!

Я-то, сидя в парилке, все слышала. Она змея подколодная, хищница в бикини, а он, мой разумный босс, наивно верит в «деловую дружбу». Вот так мужчин и обманывают. Ужас!

- Срочно снимите с себя это, - его голос, властный и резкий, обрывает мои мысли. – И чтобы я вас больше в этом поролоновом маскараде не видел!

- А что это так? – хмыкаю.

Меня ведет, и он усаживает меня на стоящий у бассейна шезлонг.

Его Каришка кудахчет противным голоском, не понимает откуда я вдруг нарисовалась. И еще смотрит на меня таким взглядом, что я инстинктивно понимаю: мне только что объявили войну. Еще бы! Я ведь ей всю малину испортила!

- Потому что от этого цирка одни неприятности! – отрезает властно, и идет к барной стойке, что притаилась здесь же в углу. Вижу, как из бутылки наливает в стакан воды. Идет обратно.

А я все еще щурюсь.

Нет, все-таки этот мужик само совершенство!

Нереальный коктейль мужества, власти и сексуальности!

А голос какой, м-м-м, особенно когда так повелевает.

- Пейте! Живо!

Я беру стакан, и наши пальцы касаются на долю секунды. Его горячие, шершавые. От них ток по коже, новый тепловой удар.

Я задираю голову и пью большими глотками.

Вода стекает по подбородку, я вытираю ее тыльной стороной ладони с размаху, а потом, с внезапным остервенением, начинаю стягивать с себя это проклятое, мокрое, хлюпающее платье.

Ну да, я не в купальнике, но белье телесного цвета выглядит, я уверена, совсем неплохо. Никаких пошлых кружев, никаких вульгарных сеточек. Все строго. Скромно. По пуритански.