Папа, эта няня - бомба!

Глава 18

Из-за спинки кресла появляется рука Карины с её кроваво-красным маникюром. Она тянется, чтобы коснуться его плеча, на котором я только что спала.

Родион, не меняя позы, просто слегка отводит плечо в сторону. Минимальное движение, но достаточно выразительное.

- Не надо, Карина. Всё в порядке.

- Но ты же весь затек! – её голос становится звонче, негодующим, рассчитанным на то, чтобы услышали соседи. – И вообще, разве это нормально, что персонал спит на хозяине? Аллочка, тебе не кажется, что ты переходишь границы?

Я откидываюсь на своё кресло, наконец-то отрываясь от него. Лицо моё пылает таким огнём, что, кажется, сейчас расплавлюсь.

- Алиса! – поправляю её сквозь стиснутые зубы, а потом добавляю, глядя прямо в спинку кресла передо мной, будто обращаясь к ней: - И я уснула случайно. И, насколько я помню, вы здесь тоже не по официальному приглашению. Так что давайте сохраним видимость приличий, а?

За его спиной раздаётся резкий, раздражённый выдох, будто её вот-вот хватит удар. Славно.

Родион ничего не говорит.

Он просто сидит, смотрит прямо перед собой, и я краем глаза вижу, как уголок его рта подрагивает. Чёрт возьми, он снова едва улыбается!

- Уважаемые пассажиры, командир корабля сообщает, что наш самолет начинает снижение, - раздаётся спасительное объявление. – Займите, пожалуйста свои места и пристегните ремни.

Я аккуратно бужу Машу, отчаянно стараюсь не смотреть в его сторону.

Самолёт идёт на посадку.

За окном проплывают заснеженные, величественные вершины. Белые, чистые, нетронутые. А у меня в душе настоящая метель. Метель из стыда, ярости, унижения и этой чокнутой, непонятной нежности к человеку, который даже не оттолкнул меня, когда имел полное право.

Он молчал. Не оттолкнул, а просто позволил.

Но я-то прекрасно понимаю: это не знак. Это снисхождение.

Снисхождение хозяина к уставшей, нелепой прислуге, которая умудрилась уснуть у него на плече. Не больше. А значит, нужно вычеркнуть это из памяти. Выжечь калёным железом. Потому что следующий шаг в эту пропасть симпатии к нему может оказаться фатально последним.

Впрочем, что за дурацкие мысли в моей голове?

Он мне не нравится!

Ну не может нравиться!

Он высокомерный, саркастичный, циничный ледышка, вокруг которого вьётся силиконовая оса! Просто я устала. Устала от одиночества, от вечных проблем, от необходимости быть сильной. А он… он просто оказался рядом в момент слабости. Вот и всё.

Лучше расслаблюсь! Впереди горы, снег и война с силиконовой ведьмой. Скучно точно не будет!

***

Аэропорт в горах – это необычно и красиво, но здесь так холодно, дует пронизывающий ветер, и Карина ноет, что её каблуки вмерзают в лёд.

Родион игнорирует её, ловко организуя наш трансфер до шале. Маша, наконец проснувшись, визжит от восторга при виде огромных сугробов и пытается лизнуть бортик снега у трапа.

Мы садимся в тёплый, роскошный внедорожник. Родион за руль, Карина моментально занимает пассажирское сиденье, бросая на меня победный взгляд.

Дорога в горы завораживает.

За каждым поворотом открываются всё более фантастические виды: ели в снежных шапках, замёрзшие водопады, похожие на хрустальные занавесы, и бездонное синее небо.

Я невольно прижимаюсь лбом к холодному стеклу, забывая на минуту о Карине, о неловкости, обо всём.

- Нравится? – неожиданно раздаётся голос Родиона.

Я вздрагиваю.

Он смотрит на меня в зеркало заднего вида. Его глаза без солнечных очков кажутся ещё ярче на фоне снега.

- Да, - честно отвечаю я. – Очень.

Карина фыркает.

- Холодно. Надеюсь, в шале хотя бы камин будет.

- У тебя тоже шале? – спрашивает он у нее.

Она растягивает губы в улыбке.

- Да, где-то поблизости с вашим, там же все рядом. Классно, правда?