Папа из ниоткуда

1

Елена

Сегодня выдался чудесный день для работы в саду. Детей забрала бабушка, и я, наслаждаясь одиночеством, копалась в земле. Пропалывала цветы вдоль дорожки, ведущей к крыльцу, погрузившись в свои мысли. Шум подъезжающего автомобиля за забором я услышала не сразу. На нашей улице мало домов, и автомобильный трафик не такой уж интенсивный, так что по звуку можно определить, чья из соседских машин проезжает мимо.

Подняла голову, чтобы посмотреть, кто из соседей вернулся из города, и в этот момент увидела над забором крыши двух высоких автомобилей, которые тормозили прямо у входа на участок. Продолжая сидеть на коленях, с интересом наблюдала за происходящим за калиткой.

«Наверное, заблудились, и сейчас будут спрашивать, как проехать к нужному адресу», – подумала я. Такие дорогие машины у нас на улице – большая редкость. «Ничего, сейчас помогу людям и продолжу свою работу».

Плавно встала с колен, отряхнула джинсы от земли, сняла перчатки и бросила их на дорожку. Поправив рубашку, направилась к калитке. Из первой машины вышли двое рослых мужчин в строгих костюмах, оглядываясь по сторонам. Все это напомнило кадры из боевика. Если честно, стало не по себе. Из второй машины вышел один мужчина и тут же пронзил меня взглядом, от которого стало тревожно. Нас разделяло всего несколько метров и калитка, но это не придавало мне храбрости. Я смотрела на него, он смотрел на меня, и от его взгляда становилось неуютно. Незнакомец сделал несколько шагов в мою сторону, и я машинально схватилась за ручку калитки, проверяя, закрыта ли она.

– Добрый день, Вы Орлова Елена Михайловна?

Калитка закрыта. Я вздохнула и подняла взгляд на мужчину.

– Да! – коротко ответила я, забыв поприветствовать незваного гостя.

– Мне нужно с Вами поговорить, – гость оглянулся по сторонам, – наедине...

Мы стояли по разные стороны калитки.

– О чем вы хотите поговорить? – перебила я, начиная терять самообладание.

– О ваших детях!

Сердце бешено заколотилось в груди. О детях? Что могло случиться? Бабушка всегда была очень внимательна, да и дети у меня послушные.

– Что с ними? – прохрипела я, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Мужчина не ответил сразу. Он снова огляделся, словно опасаясь, что нас кто-то услышит.

– Здесь не место для разговоров, – наконец произнес он.

– Что случилось с моими детьми? – в панике выпалила я. – Говорите!

Мужчина вздохнул.

– Пожалуйста, не кричите. С вашими детьми все в порядке, насколько мне известно. Но мне нужно с вами поговорить о… об их отце.

К такому повороту я была совершенно не готова. Я ничего не знаю об отце своих детей, он анонимный донор.

Мои брови взлетели вверх от изумления. Анонимный донор? Как это вообще возможно? Зачем кому-то говорить об этом сейчас?

– Вы ошиблись, – твердо сказала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – У моих детей нет отца.

Мужчина покачал головой.

– Боюсь, есть большая вероятность, что отец ваших детей я!

Мой мир перевернулся. Анонимный донор, вдруг объявившийся спустя годы? Это абсурд. Но в его глазах я видела что-то, что заставило меня усомниться в своей уверенности. Тревога, смешанная с надеждой? Или просто хорошо разыгранный спектакль?

– Это невозможно, – повторила я, но уже менее уверенно. – Доноры анонимны. Это правило.

– Правила меняются, – ответил он с какой-то грустной усмешкой. – И иногда обстоятельства складываются так, что их приходится нарушать.

– Какие обстоятельства? – спросила я, чувствуя, как любопытство начинает брать верх над страхом.

– Это долгая история, – он снова оглянулся. – И, как я уже говорил, не для улицы. Вы позволите мне войти?

Сергей

Две недели назад

Свинцовое лондонское утро вцепилось в окна моего кабинета, выкрасив город в тоскливый монохром. Дождь, словно разъяренный дирижер, барабанил по карнизу, заставляя улицы истекать серой, безутешной акварелью. Вторжение в этот мокрый плен – резкий стук в дверь. Андрей, начальник службы безопасности, возник на пороге, словно тень, отбрасываемая бурей.

Я пригласил его жестом, и он, словно под бременем тайны, опустился в кресло. На столе возникли папки – предвестники нежданной грозы. Мой вопросительный взгляд утонул в его замешательстве. Андрей словно проглотил клубок нервов, галстук сдавил его горло в безмолвном крике.

– Говори, – мой голос прозвучал отстраненно, как эхо из другой жизни, – что выяснил?

Он откашлялся, словно выплевывая горькую пилюлю, и начал, запинаясь:

– Сергей Сергеевич, расследование… завершено. Ваш… биоматериал… произошла чудовищная ошибка… он был передан в банк донорской спермы. Этот банк – источник для всех репродуктивных клиник страны, но мы сузили круг до трех. Результат – пять потенциальных женщин, которые… возможно, выносили вашего ребенка. Здесь… все данные о них.

Он протянул мне папки, словно бомбы замедленного действия.

– Я… если понадоблюсь…

– Спасибо за работу.

Он исчез, оставив меня один на один с этим немыслимым откровением.

Папки смотрели на меня, как пять змеиных голов, готовых ужалить. Донорская сперма? Моя? Это было похоже на злую шутку, издевательский фарс. Я, Сергей Сергеевич Лазарев, властелин отелей, чья жизнь – отточенный механизм, отец… неизвестного ребенка? Абсурд. Крик, застывший в горле реальности.

Дождь усилился, словно требуя ответа от небес. Я открыл первую папку, и на меня взглянуло лицо. Молодая женщина, тридцать пять лет, с чертами, смягченными добротой, с голубыми глазами, в которых плескалась тихая гавань. Под фотографией – имя, профессия, адрес.

Я захлопнул папку, словно захлопнул дверь в новую, пугающую реальность. Голова закружилась, как от удара. Спокойствие. Рациональность. Мой щит, моя броня. Но сегодня она дала трещину. Вместо логики – вихрь вопросов. Что делать? Искать его? Её? Встретиться с ними? Или бежать, зарыться в песок, как страус?