Папа из ниоткуда

6

Елена

Решение созрело. Я набрала номер Лазарева. В трубке сухо прозвучало:
– Да?
Словно перед прыжком в пропасть, я набрала полную грудь воздуха и выдохнула:
– Я согласна стать вашей женой.

В трубке повисла тишина, такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. Секунды тянулись мучительно долго, превращаясь в вечность. Наконец, тишину разорвал его голос:
– Ты… уверена?
Вопрос прозвучал как осторожное предостережение. Внутри меня что-то дрогнуло. Уверенность, казавшаяся такой непоколебимой мгновение назад, начала давать трещину.
– Да, – прошептала я, стараясь придать голосу твердость, которой не чувствовала. – Я уверена.
Снова тишина. Я уже начала сомневаться, не оборвалась ли связь, когда он произнес:
– Хорошо. Тогда… тогда я приеду.
И отключился.
Я смотрела на телефон, словно он был инопланетным артефактом. «Я приеду». Всего два слова, а сколько в них недосказанности, сколько скрытых смыслов. В груди поселилось какое-то смутное беспокойство, предчувствие чего-то неизбежного и, возможно, не очень хорошего. Но было уже поздно. Решение принято, мост сожжен. Оставалось только ждать.

На следующий день, когда мы с дочками играли во дворе, к нам подъехал кортеж. Из машины вышел он и направился прямо к нам. Это была их первая встреча. В его взгляде читалось любопытство и нежность, когда он смотрел на девочек. Он присел на корточки, чтобы оказаться с ними на одном уровне, и тепло улыбнулся:

– Привет!

В это время охранники вынимали из багажника пакеты и несли их к дому. Лазарев поднял на меня глаза:

– Здравствуй! Это подарки детям, надеюсь ты не против!

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Не против? Как я могла быть против? Это было так… нереально. Словно сцена из фильма, в котором я вдруг оказалась главной героиней.

– Конечно, нет, – пробормотала я, стараясь скрыть волнение. – Спасибо.

Дочки, завороженные происходящим, молча смотрели на Лазарева. Им по годику и они стеснятся незнакомых людей.

Лазарев протянул руку и легонько коснулся щечки одной из девочек. Она вздрогнула, но не отвернулась. Вторая, более смелая, потянулась к его галстуку, украшенному каким-то замысловатым узором.

– Какие красавицы! – произнес он, не отрывая взгляда от малышек. – Как их зовут?

Я немного растерялась. Но, видимо, Лазарев обладал какой-то особой аурой, располагающей к себе.

– Это Виктория, а это Кристина, – ответила я, указывая на каждую по очереди.

– Виктория и Кристина, очень приятно познакомиться. – сказал Лазарев, и его голос звучал искренне и тепло.

Охранники уже закончили разгружать подарки и стояли в стороне, ожидая дальнейших указаний. Лазарев поднялся с корточек и снова посмотрел на меня.

– Может, пройдем в дом? – предложил он. – Поговорим?

– Хорошо, – наконец сказала я, стараясь казаться спокойной. – Пройдем.

Я провела его в дом, стараясь не споткнуться и не уронить ни одну из дочек. Внутри все казалось каким-то чужим и незнакомым под его пристальным взглядом. Я чувствовала себя словно под микроскопом, каждое мое движение, каждое слово оценивалось. Пройдя в гостиную, я предложила ему присесть на диван, а сама устроилась в кресле, напротив. Дочки уселись рядом со мной, не отрывая глаз от Лазарева.

–Надо обсудить детали нашего фиктивного брака.

Тишина повисла в комнате, густая и давящая.

– Хорошо, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что именно вы хотите обсудить?

Он слегка наклонил голову, рассматривая меня, словно оценивая. Этот взгляд заставлял меня чувствовать себя неуютно, словно я была выставлена на продажу.

– Все, – ответил он. – Условия, обязанности. Все должно быть четко прописано и согласовано. Никаких сюрпризов.

Я кивнула, понимая, что он прав. Фиктивный брак – это бизнес, и в бизнесе не место эмоциям. Но как можно не чувствовать ничего, когда речь идет о моей жизни и жизни моих детей?

– Я слушаю, – сказала я, стараясь сосредоточиться на его словах, а не на тревоге, которая нарастала внутри меня.

Он начал говорить, четко и лаконично излагая условия сделки. Он говорил о деньгах, о документах, о том, как мы должны будем вести себя на публике.

Я слушала, кивала, задавала вопросы. Старалась казаться собранной и профессиональной. Но внутри меня росла паника. Я понимала, что ввязываюсь в что-то, что может изменить мою жизнь навсегда. И я не знала, к лучшему или к худшему.

Его слова звучали как сухой перечень пунктов, лишенный всякой человечности. Он говорил о том, что я должна буду играть роль любящей жены, сопровождать его на мероприятиях, поддерживать его имидж.

Я слушала и чувствовала, как внутри меня поднимается волна возмущения. Кто он такой, чтобы так говорить со мной? Кто он такой, чтобы решать мою судьбу? Но я молчала. Я знала, что не могу позволить себе роскошь спорить с ним. Слишком многое стояло на кону.

– И последнее, – сказал он, прервав мой поток мыслей. – Я хочу, чтобы ты понимали, что это всего лишь сделка. Мы просто играем роль. Понятно?

Я посмотрела на него в упор. В его глазах не было ни тепла, ни сочувствия. Только холодный расчет.

– Понятно, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же ровно и бесстрастно, как и его.

Он слегка улыбнулся, словно был доволен моим ответом.

– Отлично. Тогда мы можем считать, что договорились.

Он встал с дивана, давая понять, что разговор окончен. Я тоже поднялась, чувствуя, как ноги стали ватными.

– Спасибо, что приняли меня, – сказал он. – И спасибо за дочерей. Они прекрасны.

Он подошел к Вике и Крис, погладил их по головкам и вышел из дома.