Папа, купи нам маму!

Глава 12

— И куда это ты, Артем, собрался? — строго смотрит на меня бывшая теща, будто я у нее на допросе.

— Марина Николаевна, сегодня выходной. Я провел с детьми весь день, мог я на три часа их оставить с вами без вопросов?

Стою у зеркала, застегивая новую рубашку, что купил себе сам в ближайшем к дому магазине. Мы с детьми сегодня ходили покупать Егорке ботиночки, а Ваське новую кофточку. Ну и себе приобрел рубашку, надо же на работу в чем-то ходить, а то хожу в старом. Да и тушь у Елизаветы Игоревны оказалась стойкая, пятно не отстиралось даже с добавлением белизны.

— Ты никуда не ходил вечером уже пять лет, с чего бы сейчас? — строго поджимает губы бывшая теща.

— Я иду в кино и просто вас попросил побыть с детьми.

Отворачиваюсь от зеркала, беру в руки куртку.

— Неужели я не могу сходить в кино?

— С кем? — тут же прищуривается раздраженно Марина Николаевна.

— Один.

— И поэтому так вырядился? У тебя кто-то появился, Артем? — пытает она.

— Пока никто, но даже если и такое случится, вам ничего не угрожает.

— Мне?! Да ты, как все мужчины, забросишь на нас с отцом своих детей, забудешь про Ларисочку…

— Не переживайте, вашу дочь я вспоминаю каждый день, глядя на наших детей.

— Приведешь в дом женщину…

— И что? Возможно, я найду им такую, что станет им матерью. Детям нужна мама.

— Это тебе нужна баба! — огрызается теща. — Ты путаешь эти понятия.

— Даже если и так? Мне что, всю жизнь оставаться монахом? — иду в прихожую, прохожу мимо гостиной, где дети смотрят какой-то мультфильм.

— Вот как ты заговорил! Быстро же ты забыл мою дочь! Лариса старалась, всю беременность была одна, пока ты на своей работе время проводил. Может, поэтому сердце моей дочери и не выдержало.

Теща начинает всхлипывать, а я молча натягиваю потрепанные кроссовки. Надо бы и себе обувь купить, а то хожу в обносках.

— Я тебя предупреждаю, если ты приведешь сюда женщину, ноги моей не будет в этом доме! — ставит ультиматум Марина Николаевна.

— Что же, придется найти няню, — спокойно заявляю ей и выхожу из дома. — А вам других внуков.

— Совести у тебя нет! — несется мне вслед, но я делаю вид, что не слышу. Так и думал, что начнется скандал, как только я соберусь на свое первое свидание.

Давно уже задумываюсь о няне, но проблема в том, что она мне раньше не особо нужна была, я никуда не ходил. Отвозил утром Ваську на занятия, Егорку забирали соседи в садик. А когда у дочери не было занятий, то вызывал тещу или маму. И вот теперь это становится проблемой. Если я собираюсь продолжать свои встречи с Елизаветой, то эту проблему нужно решать. А я собираюсь? Пока ничего не ясно, но, когда она рыдала там в клинике у меня на плече, что-то торкнуло, сломалось. Захотелось успокоить, посочувствовать. Узнать, что так расстроило, но кто я такой, чтобы лезть к ней с вопросами.

Спускаюсь в метро, вспоминая о своей машине. Когда-то у меня был новый Land Rover черного цвета. Эта машина так нравилась мне, что Лариса даже ревновала, видя, как я начищаю до блеска стекла, убираю в салоне. Она смеялась, что я за женой так не смотрю, как за машиной. Однако, что было хорошо в Ларисе, она всегда понимала мою работу. Я мог сутками работать над проектом и почти не выходить из-за рабочего стола. Ни одного упрека, ни одного скандала. Если работал дома, то просто рядом со мной на столе появлялся вовремя чай или кофе, суп или пирожки. В такие моменты я ел машинально, даже мог не вспомнить потом, что именно закинул в топку.

— Что ты ел на обед? — ради смеха спрашивала после Лариса, а я силился вспомнить и не мог. — Это были беляши, я сама пекла.

— Вкусные, — смеялся я, и мы оба понимали, что я даже не чувствовал вкуса того, что ел.

В эти моменты я ничего не замечал вокруг. Лишь когда у Ларисы внезапно отошли воды, и она встала на пороге моего кабинета вся растерянная, в мокрой ночной сорочке, меня словно отбросило от монитора. Так как жена носила близнецов, ее должны были положить в больницу на пару недель раньше, но не успели. Дети решили, что им надоело сидеть внутри мамочки, и попросились наружу.

— Я рожаю, Тема… — прошептала она, испуганно глядя на лужу у ее ног.

Компьютерное кресло, когда-то сделанное на заказ, отлетело в сторону, упало на пол. Я подскочил к жене и поднял ее на руки, понесся вниз, схватив в спальне ее халат с кровати и домашние тапочки.

В больнице мы оказались через полчаса, я гнал как ненормальный, и, что удивительно, меня никто не остановил. Через час Ларису уже готовили к экстренной операции, а я сидел рядом, держал жену за руку.

— Детей не бросай, — шептала она, морщась от боли и поглаживая огромный в синих венках живот. — Скажи, что я их очень люблю.

— Сама скажешь, — огрызаюсь я, хотя у самого поджилки трясутся. Страшно до жути. Мне, мужику, страшно. Жена рожает, а я зубами от страха стучу. — Давай без этих разговоров, Лар, что за настрой!

— Хорошо, просто операция, боюсь немного, — признается она.

— Все хорошо будет, скоро увидишь своих Ваську и Егорку, — через силу усмехаюсь я.

— Увижу, но обещай, что их не бросишь!

— Обещаю, — киваю я.

— И… Маму им найдешь… — тихо произносит жена, а у меня по спине холод волной идет.

— Еще что-то подобное скажешь, уйду! — рычу на нее, и Лариса кивает, тихо плачет.

А потом ее не стало. Что это было, я не знаю. Может, жена что-то чувствовала или просто боялась операции. Но факт остается фактом, я остался один с двумя крохами, которые заполнили все мое время и мое сердце. Именно в свое сердце, что я окружил броней и никого не пускал, я и закрыл доступ любым чувствам и желаниям. Только наши с Ларисой дети и все.

За компьютер я больше не вернулся, даже в свое удобное кресло. Все продал, от всего избавился, а оказалось, что дороги обратно нет. Деньги ушли на Ваську, которая первые полгода почти не вылезала из больниц, ну и я вместе с ней. На массажи, на дорогие лекарства, на платные палаты. Но это все была ерунда, по сравнению с моим одиночеством, которое я начал чувствовать примерно через год. В один миг вдруг осознал, что я один и Ларисы больше нет. Есть дети, я их очень люблю, а вот в душе одинок и больше не найду такую, как моя жена. Никогда.