Папа на грани развода. Вернуть семью за 30 дней

Глава 1

— Баринов, откуда этот ребёнок? — жена с непониманием перевела взгляд с меня на ребёнка, а потом уставилась в листок, — Он твой?!
— Нет, мне его подбросили!
— Другим не подбросили, а тебе — да?!
— Да, но он не мой!
— Баринов, это развод!

В одно не прекрасное утро на порог моего дома подбросили младенца, жена узнала и обвинила меня в измене, собираясь развестись. Я люблю свою семью и у меня 30 дней для того, чтобы спасти её, вот только помощники так себе: три вредных лапочки-дочки и наглый котяра по кличке Бегемот.

Прошу подписаться на автора, добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять понравившееся, буду рада ваши звёздочкам! ХЭ гарантируется!

___________________________________

Утро начиналось как всегда — с хаоса, который Лилия почему-то называла «ритмом семьи».

Я стоял на кухне, прислонившись к столешнице из итальянского камня, и пил свой густой, чёрный, без сахара эспрессо, немного паршивый, как моё настроение в семь утра.

— Макс, ты не видел, куда Марго дела мой планшет? — Лилия пронеслась мимо, словно торнадо, в шёлковом халате.

— Нет, — я лишь приподнял бровь и досадливо цокнул, меня даже здесь не могу оставить в покое.

— Я же вчера оставила его на тумбе в гостиной. Алина, ты не брала? — лилия казалось не замечала моего отвратительного настроения.

Тринадцатилетняя статуя, уткнувшаяся в телефон, лишь пожала одним плечом, не отрывая взгляда от экрана.

Алина сегодня была вся в чёрном — даже лак на ногтях мрачного оттенка.

— Фаза, — как объяснила Лилия неделю назад.

Фаза чего — не уточнила.

— Мам, ну ты серьёзно? — пробурчала из-под стола Марго. Одиннадцать лет, а уже философ саркастического толка. Она возилась со шнурками своих огромных кроссовок, которые я категорически отказывался считать женской обувью. — Я его не трогала. Мне хватает своего.

— Танечка, солнышко, кушай быстрее, а то опоздаем на рисование.

Шестилетняя Таня методично разделяла творог на три кучки: большую, среднюю и маленькую.

Она смотрела на них с сосредоточенностью врача перед операцией.

— Мама, большая кучка грустит. Ей одиноко.

Я на секунду прикрыл глаза.

Ещё один день в цирке: вот он, шапито уехало, а клоуны остались.

Лилия остановилась напротив меня, положила ладони на столешницу.

Её ухоженные, с идеальным маникюром пальчики слегка постукивали — очень нехороший знак для меня, я пожалел, что не встал раньше и не свалил на работу.

— Максим, нам нужно обсудить лагерь для Алины на август. Есть два варианта: в Подмосковье или в Сочи. В Сочи программа интереснее, но дороже на сорок тысяч.

Я поставил чашку.

— Выбирай сама. Ты же этим занимаешься.

Не то чтобы я был против обсуждения, просто за последние пять лет я понял: Лилия в девяносто девяти с половиной процентах случаев уже приняла решение.

Ей нужно не моё мнение, а одобрение, или, на крайний случай, снятие ответственности, если выбор окажется провальным.

— Но разница в бюджете существенная, — она не сдавалась. В её глазах мелькнуло что-то знакомое — тень того выражения, которое было у неё, когда она только забеременела Алиной и боялась сказать мне об этом. — И в Подмосковье нет моря.

— Значит, Сочи. — Я провёл рукой по лицу. На заводе в десять совещание по срыву сроков на объекте в Лобне. Мозг уже там. — Одобряю.

Она сникла, плечи опустились, свет в глазах притушился, как будто она надеялась пободаться со мной, а я слишком быстро сдался.

Это надо обдумать, но не сейчас, сейчас сделка в Лобне горит.

— Хорошо, — тихо произнесла жена. — Я сегодня заплачу.

— Мама, Бегемот опять на мою сумку уселся! — крикнула Алина, наконец оторвавшись от экрана. — Он делает это специально!

Чёрный кот породы мейн-кун весом с небольшую собаку лежал на розовом рюкзаке, преисполненный стоического спокойствия.

Он посмотрел на меня, с его жёлтых глазах читалась кристально чистая мысль: «Я здесь хозяин, смирись, Баринов».

Марго, зашнуровав наконец свои башмаки, подскочила и схватила Танину ложку.

— Смотри, Тань, сейчас большая кучка съест маленькую! Ням!

— Марго, не издевайся над сестрой! — голос Лилии прозвучал на высокой ноте усталости. Она провела рукой по волосам. Идеальная причёска, ни одного волоска не выбивалось. Как она выглядит так обалденно посреди этого безумия, для меня загадка.

Моя тихая гавань — десять минут во дворе перед тем, как сесть в машину и погрузиться в другую стихию, не менее хаотичную, но хотя бы понятную.

Там были цифры, графики, металл и бетон.