Папа под ёлку

Глава 4

Алёна

Лезу за ключами в сумку, роняю ее на коврик, присаживаюсь, чтобы поднять, и моя меховая белая шапка падает с головы на коврик «Добро пожаловать», и в этот момент дверь моей квартиры открывается…

- Ты кто такой? – спрашиваю дерзко незнакомца, стоящего на пороге квартиры, когда-то принадлежащей матери моего ребенка - Марусе Климовой, а после удочерения, доставшейся мне. Лично бабушка малышки, проживающая в доме престарелых, отписала нам наследство.

- Это ты, милочка, кто такая? – спрашивает нахал, не пуская меня в мою квартиру.

- Ты – домушник?.. – спрашиваю и осекаюсь. Если бы мужчина им был, то вскрыл бы отмычкой замки, забрал движимое ценное имущество, которого у меня нет, единственная ценность – дочь, она со мной всегда, и ушел.

Высокая фигура мужчины, накаченная, в футболке и трико, с неряшливой русой головой чуть наклонилась вперед, и в ноздри врезался запах парфюма и тестостерона.

- Вижу свою дочь, - выдохнул он, и пока мы с Ариной разинув рты, уставились на него, он схватил мою дочь за плечи и перенес ее в квартиру.

- Ма… м…- от нервного потрясения моя малютка заикалась так сильно, что не могла проронить и слова.

Я же дралась как тигрица – бросилась на мужика, но в результате вписалась лицом в дверь.

- Мама дорогая! – я отпрянула и сразу почувствовала, как горячая струя потекла из носа. Коснулась лица, посмотрела на руку – она была алой, а на мою белую шубку из зайки капали гранатовые капли крови.

Я ощупала носовую перегородку – косточки были целы и на месте, а значит, я могла снова идти в бой. Схватив елку за ствол, я начала дубасить стволом в квартирную дверь.

Шмыгая и проглатывая стекающую кровь, я билась как орлица. А потом вспомнила, про тявкающую собачку, и поняла – вот оно настоящее оружие слабой женщины.

- Помогите! Насилуют! Убивают!

Тишина в ответ мне послужила хорошим уроком, и я вспомнила, что нужно кричать другое, чтобы соседи влезли из норок.

- Горим!

Дверь распахнулась, и передо мной мелькнуло перекошенное небритое лицо мужика, занявшего мою квартиру.

- Баба! Дура чумная, - меня схватили за воротник и затащили в квартиру.

- Ариша, доченька! – я бросилась к своей малышке, плачущей на диване.

- Ма… м.. ма… ма-ма, - она в ужасе смотрела на мое окровавленное лицо.

- Ты ее пугаешь! – бугай схватил меня за воротник, грубо поднял.

Притянул к себе и уставился такими же голубыми глазами как у Арины.

Нет! Не может быть!

Но глаза точь-в-точь. Ярко-голубые как море, как цвет морской воды в лагуне.

- Я – ее отец, это квартира моей женщины, а ты – тетя - опекун здесь лишняя. Поняла? – угрожающе приблизился ко мне, и в этот момент со всей дури получил шваброй по спине.

- Я – мама! Это моя дочь! И моя квартира, мне ее бабушка Маруси Климовой отписала! Так что, дядя, это ты здесь лишний! – я сбросила с себя окровавленную шубку, на которую копила несколько месяцев, и топнула ногой так громко, что мужик… заржал во весь голос.

- А ты дерзкая. Мне нравится. Мы подружимся, - подмигивает мне, а потом делает неприличный жест – сжимает кулак и хлопает по нему ладонью другой руки.

- Ах! – ахаю я самозабвенно.

***

Демид

Не такой встречи я ждал с родной дочерью, когда ехал через всю страну, семь дней в поезде трясся.

Девчонка ведет себя как чужая, будто не папка родной ей дорог, а посторонняя тетка!

Обидно, однако.

Ничего, я ее воспитаю правильно.

Жестко, как подобает в таких случаях.

- Я… - лепечет Алёна.

- Сиди, - рычу на нее.

Какая же она наивная, по-прежнему не понимает, что попала по полной программе, когда мою малышку забрала себе.

А сейчас сидит тут, трепещется чего-то.

На чудо надеется?

Ее уже ничего не спасет, если не отдаст мне Аришу.

Мокрым полотенцем вытираю кровь с лица девицы, и турунды вкручиваю ей в ноздри.

Рыпается, бьет меня кулаком в живот.

Глупая баба. У меня пресс железобетонный, бесполезно.

Притихшая дочка сидит здесь же на кухне, смотрит на меня огромными голубыми глазищами. Как на чудо глядит… или на чудовище. Похоже, на второе.

- Девчонки, понимаю, что зря открыл дверь своим способом, испугал вас. Вы неверно оценили обстановку. У меня только добрые намерения.

- Забрать дочь? – едва понятно говорит блондинка в розовом свитере и синих джинсах, с обалденной упругой пятой точкой и грудью – стопроцентной двойкой.

- Ты ведь пойдешь со мной? - киваю Арине на дверь, но она лишь отрицательно мотает головой как болванчик, чем жутко раздражает меня. – Такая же упрямая как твоя мать!