Папа под ёлку

Глава 5

Демид

Дамочку укладываю на диван, открываю пошире окно, возвращаюсь к потерпевшей.

Что же она слабачка такая, а еще врачом назвалась.

- Эй, - голова блондинки вместе с копной светлых волос свесилась с дивана и норовит перетянуть туловище. Пока я затаскиваю ее бездыханное тело обратно, девчонка подбирает волосы опекунши в хвост, затем снимает заколку-крабик со своей головы и закалывает Алене хвост. Делает она всё это заботливо и так умилительно, что я невольно гляжу, бросая жертву.

- Мамочка будет жить? – дочь заглядывает в мои глаза своими голубыми, блестящими от слез.

- Твоя мама умерла от ковида в тюрьме четыре года назад, - бухаю я, и тут же получаю шокированного заикающегося ребенка.

- Ма… ма… не правда…

- Правда, еще какая горькая. Твоя настоящая мама – Маруся Климова, и ты жутко на нее похожа. А эта, - тычу пальцев в тонкую фигурку перед собой – самозванка.

Меня жутко напрягает, почему девушка не шевелится, и я бью ее слегонца по щекам.

- Не бей маму! – выкрикивает малая и бросается на меня, кусает за руки, царапает.

- Да что же вы обе бешеные какие-то, на людей кидаетесь.

Кроха оседает на пол и горько плачет, взахлеб.

- Ты ведь не знаешь, где аптечка?

Кивает, что знает.

- Так принеси, чего расселась! Не принцесса, чай.

Худенькая фигурка дочери вырастает и убегает прочь.

- Воды холодной стакан захвати! - ору ей вслед.

Алена продолжает изображать трупик, и я понимаю, что нужно ослабить давление горловины свитера на ее горло, чтобы ей было чем дышать.

Пытаюсь порвать вязаную вещь, но она слишком добротная. Приходится приподнять голову потерпевшей и снять свитер через голову.

- М-м. Зачетная телка! – любуюсь ею, когда возвращается Арина.

- Не трогай маму! – снова бросается ко мне.

- Да что, ты как щенок ведешь себя, защищаешь большую овчарку. Забираю из трясущихся худеньких рук стакан с ледяной водой и выливаю его на блондинку в отрубе.

- О-о! Пошла холодненькая, - рычу самодовольно, когда блонди издает первый вскрик, а потом стон.

- Ма-ма, - малышка ложится рядом с Аленой, гладит ее по мокрым волосам.

- Малышка моя, я в порядке, - едва слышно шепчет молодуха.

А я тем временем нахожу склянку с нашатырем.

- Так понимаю, нашатырь уже не понадобится? – грохочу радостно.

- Закрой окно и балкон, дочь простудишь, - лепечет девушка, и в этот момент замечает, что лежит в одном розовом лифчике и в джинсах с расстегнутой молнией.

Зачем я расстегнул, сам не понимаю. В порыве дать доступ воздуху?

Черт.

- А-а! – кричит Алена.

И я закрываю уши, а потом бросаюсь к ней, и закрываю ей рот.

- Не ори, это случайность. Я тебя спасал.

- Дядя- папа, ты бандит? – со слезами на глазах спрашивает дочка.

- Нет, - мотаю головой. – Я – вертухай, на зоне десять лет охранял зэков, кстати, с твоей мамкой именно на пересылке познакомился, - улыбаюсь радостно малой.

Но в ее глазах так много печали, как у брошенной собаки.

- Хватит на меня так смотреть! – рычу я. – Быстро поцеловала меня в щеку, назвала «папулей», и сказала опекунше «гудбай».

В ярко-голубых глазах снова стоят слезы.

- Ты как автомат со слезами, всё время ноешь. Вместо того, чтобы радоваться отцу!

- Мамочка, - вместо моей шеи, - Ариша падает на Алену, обнимает ее шею крепко. – Мы, когда желание загадывали про папу под ёлку, наверное, не туда письмо отправили.

- Да милая, сам Дьявол перехватил письмо, которое олени везли Деду Морозу в Великий Устюг.

- А мы можем вернуть этого «папу», и сказать, что он нам совсем не подходит.

- Не можете, - цежу и цинично улыбаюсь. – Дареному коню в зубы не смотрят.

Алёна протягивает руку к свитеру, лежащему на полу, но показываю ей пальцем «нет».

- Как ты смеешь?..- губы и подбородок дрожат.

- Где твой халат? Принесу тебе, - огорошиваю ее.

Пускай знает, что я не конченный орк, зараженный пофигизмом и орочьими повадками на зоне. Я и поухаживать могу за бабой.

Девушка в ужасе округляет глаза, протягивает трясущийся палец и куда-то тычет.

Кажется, мое милосердие еще больше напугали крошку с аппетитной грудью.

Да, Дёмыч время зря не профукал, рассмотрел всё что следует.

Глаз у меня наметанный.

Я не один шмон провел за десять лет.

Так что, здесь за периметром не пропаду, использую свой дар.