Папа под ёлку, или два чертёнка для босса

Лера

– Лер? Открой, это я – дядя Лёня! – голос из-за двери слышался глухо и, будто... виновато, что ли? Я удивленно уставилась на дверь, не решаясь – открывать или нет? Сосед, кажется, был слегка в подпитии. Я, конечно, не боялась, зная, что уж нам-то он не причинит никогда вреда, но сердце отчего-то заходилось в странном частом стуке, словно предчувствуя подвох.

– Мам, мам, кто там? – в голос пропели близнецы, подскакивая рядом со мной, и пришлось тихонько шикнуть на них, велев встать за дверью кухни. – Это тосьно Дед Молоз, – зашептал брату Тёма.

– Да не, он зе сказал, сто он – дядя Лёня, – рассудил Тим. Он улавливал все быстрее брата, из-за чего порой случались ссоры.

– Так, марш на кухню и сидеть там мышками, – строго велела я, – а то отправлю к бабушке Гале на перевоспитание.

Угроза, конечно, так себе, сомнительная, потому что «перевоспитанием» мама станет заниматься, скорее, моим, когда узнает, что я в очередной раз потеряла работу. Нет, ругать не станет, но будет долго вздыхать и предлагать вернуться домой, чего я точно не хочу.

Так, ладно, сейчас не время заниматься самоедством, у меня еще ужин не домыт и дети не доготовлены... тьфу, наоборот! Совсем сегодняшний день выбил из колеи.

– Что, дядь Лёнь? – спросила, открывая дверь. И тут же едва не уронила челюсть, а мои брови шевельнулись, исчезая в волосах.

– Ты это... соседка, не ругайся, ладно? И прости... не сразу понял, что не тот он, – дядя Лёня бочком протиснулся в мою квартиру, отодвинув меня с пути, и усадил на пол массивную тушу... какого-то мужика. Лохматого, небритого, больше смахивающего на лешего, чем на человека. Голова его свесилась на грудь, а сосед еще и сложил его руки на груди, как... в общем, неприглядная выходила картина. – Думал, твой этот плюгавый, а он... ничего так оказался.

– Э-э... подождите, ничего не понимаю, – прошептала я, от неожиданности хлопая глазами. Просто, когда вам в квартиру заносят неизвестное бесчувственное тело, вряд ли сразу сообразишь, что с ним. То ли в пьяном угаре, то ли без сознания, а то и вовсе не живой? Я даже слова все растеряла. Цензурные. А вот нецензурные так и рвались с губ, но останавливали любопытные носики, выглядывающие из-за двери на кухню.

– Прости еще раз, соседка, – прижав ладонь к груди, сосед по стеночке просочился обратно на выход и... был таков. А я осталась. Хлопать от удивления ресницами и рассматривать то, что... Вернее, того, кто остался лежать на коврике в прихожей.

– Ма-ам? А кто этот дядя? – спросил за спиной Тимка. Оглянулась, видя, что сыновья не устояли перед любопытством и едва не подпрыгивают от нетерпения на месте.

– А это Дед Молоз? – вторил брату Тёмка, разглядывая нежданного гостя с недетской серьезностью.

– Нет, дети, дяди ошиблись квартирой. Сейчас мама решит, кого лучше позвать на помощь и..., – я повернулась и снова посмотрела на бесчувственное тело. Угу, из мужчин на этаже только дядя Лёня, в остальных квартирах жильцы или на работе, или только женщины живут. И с чего сосед решил, что он направлялся ко мне, я его и вижу-то в первый раз?

– Так! Дети! Тима! Тёма! Марш в комнату и носиков не показывать! – скомандовала я, оглядываясь беспомощно в поисках чего-нибудь, чем можно на всякий случай отбиться от незнакомца. Взгляд падал то на детские колготки, то на... собственные, от чего внутри все опалило жаром стыда.

Протиснулась на кухню и примерилась к сковородке, стоявшей на плите. Нет, тяжелая, да и руки подрагивали от напряжения и страха. Эх, а та, что поменьше, стояла сейчас в мойке, но не бить же грязной посудой. О! Возьму скалку, она новая, силиконовая. Бить будет сильно, но мягко.

Пока решала, чем вооружаться, и вернулась в коридор, над мужчиной уже склонялись две темноволосые головки, что-то между собой обсуждая. Не успела и рта открыть, чтобы возмутиться, когда послышалось перешептывание мальчишек.

– А я говолю – Дед Молоз. Только его олени из саносек вылонили, – Тёмка, как всегда, верил только в чудеса, в отличие от рассудительного Тимура. Я сама перевела взгляд на мужчину, разглядывая его лицо с прямым носом, волевым подбородком, покрытым темной щетиной, и красивыми изогнутыми губами. Чувственными, сказала бы Инга, которая считала, что губы – главная красота мужика. Вернее, его основное оружие. Мотнула головой, прогоняя странное ощущение – что я бы испытала, поцелуй он меня?

– У-м-м, – простонали те самые губы, вернее, их обладатель, заставляя меня напрячься и мгновенно подскочить к детям, задвинув их за спину. Скалку взяла наизготовку, готовясь в любой момент обрушить ее на голову незнакомца за нарушение границ моего крошечного суверенного «государства». – Черт!.. как же больно!

– Дядя Молоз, лугаться пли детях неззя, – наставительно выдал Тимур, выглядывая из-за моей спины.

– Что, черт возьми, происходит? – прорычал он, хватаясь за затылок и морщась. Второй рукой прошелся по подбородку, потирая его. Только сейчас я заметила стремительно наливающийся синяком след. – Этот дед приложил меня как сопливого мальчишку!..

– Дядя, мальчики сопливыми не бывают, – наставительно поддакнул уже Артём. Мужчина поднял голову, морщась от боли, и посмотрел на нас мутным взглядом.

– Так, дети! Я где сказала вам сидеть? – опустила скалку, оборачиваясь к детям. Пока опасности от мужчины я не чувствовала, но мальчишек стоило все же держать подальше от него. А еще гордость брала, что мои маленькие мужчины не испугались и отстаивают свою мамочку.

– О-м-м, – снова застонал мужчина, и посмотрел на свою ладонь, которая... Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Скалка с тихим «шмяк» оказалась на полу.

– Кровь... у вас кровь, – прошептала одними губами, онемевшими, кстати, что едва шевелились.

– Мама у нас клови боится, – тут же высунулся Артём, обнимая меня за бедра и смотря снизу вверх. Мужчина вдруг нахмурился, сжав ладонь в кулак, и посмотрел на нас.

– Сейчас... сейчас, простите мою слабость, – я потрясла головой, пытаясь прийти в себя.