Папа поневоле

Глава 1

– Привет, а где твоя мама? — спрашиваю я, замедляя шаг.

Она сидит прямо на бордюре, опасно близко к проезжей части, в тени бетонного забора рядом со стройкой. Светлые волосы растрепаны. Два хвостика, и сразу видно, делал не профессионал. Взгляд растерянный и слишком взрослый для её возраста. Будто она понимает больше, чем ей положено. Платье в пыли, коленка поцарапана. Тонкие ручки прижаты к груди, будто она хочет спрятаться внутри себя.

Я смотрю на часы, понимаю, что опаздываю. Спешила на другой конец города по делу, по работе. Но сердце не позволяет отвернуться от малышки.
Стоит мне ее увидеть и внутри меня что-то сжимается. Перекрывает доступ к кислороду.
Идти дальше становится попросту невозможно: не бросать же ее одну в беде. А то что она в беде – у меня почему-то сомнений нет.

Она смотрит на меня в упор. Без страха. Без ожидания. Просто как будто я часть городского декора, не больше.

— Эй, ты… одна? — медленно подхожу, опускаюсь на корточки. — Малышка, скажи мне, где твоя мама?

Она неопределенно дёргает плечом. Молчит.

Сердце подсказывает – это не просто потерялась. Это — брошенность.
Я знаю такой взгляд. Слишком хорошо знаю.
Он не про каприз, не про растерянность.

Он про то, когда ты больше не веришь, что кто-то вернётся за тобой.

— Я Вика, — говорю мягко, почти шепотом. — Мне можно доверять. Я могу помочь.

Она не отвечает. Лишь прижимает к груди маленькую игрушечную собачку. Потертая, с оторванным ушком.

Откуда у таких крох столько боли в глазах? Задаюсь вопросом.

На самом деле, меня он давно уже не отпускает. Я на испытательном сроке в органах опеки. И по работе мне нужно посещать неблагополучные семьи. А там чего только не увидишь.

Мне сказали: воспитывай волю, не подавай виду. Не проявляй сочувствия, – это твоя работа. Но как же это сложно! Когда видишь эти глаза, где вместо радости и счастья, пустота и слезы…

— Как тебя зовут? — спрашиваю тише. — Ты здесь давно?

Губы дрожат, она собирается мне ответить, но потом будто передумывает и отворачивается, сжимает плотнее губы.

Я оглядываюсь по сторонам. Район новый. Один жилой комплекс еще на стадии проекта, а второй уже строится. Парковка через дорогу и офисное здание наполовину пустующее. Нет тут места для ребенка. Чтобы и безопасное и благоприятное.

Стройка шумит за забором: кран, мужской голос в рации, пыль в воздухе. При каждом вдохе, в горле першит как от жгучего перца.

Люди проходят мимо. Никто не замечает. Никто не останавливается.

Я сажусь рядом на бордюр. Просто сажусь. Молча. Рядом. Не лезу. Не давлю. Жду.

Через пару минут она шевелится. Её голос едва слышен.

– Меня зовут Вада.

Имя как крошечный мостик. Хрупкий, но уже соединяющий нас.

– Красивое имя, – радуюсь тому, что она решила заговорить. – А я люблю собак. Как зовут твоего друга?

– Пирожок…

Улыбаюсь. Детская непосредственность в выборе имен для своих питомцев – это всегда мило.

Посидев рядом с ней, понимаю, что так и до вечера можно тянуть неизбежное. За то время, что я тут, никто так и не появился.

Значит, ее не ищут. Горе-родители, как же так можно! Внутри меня поднимается буря возмущения. Но я по-прежнему улыбаюсь девочке, не хочу ее пугать.

Так, жду еще пять минут, и начинаю уговаривать поехать со мной в отдел. Это ведь не дело сидеть в облаке пыли, и ждать…кого-то.

– Лада, а давай мы подождем твою маму, у меня на работе?

На слове “мама” девочка ссутуливается еще сильнее. Напрягается.

Морщу лоб, не нравится мне это.

– У меня и чай с конфетами попьем. Ну, как? Согласна?

Девочка молчит какое-то время. А потом встает с бордюра, и отряхнув платье от пыли, молча кивает.

– Вот и отлично! – встаю тоже, поправляю юбку.

Подаю ей руку, но она ее не принимает.

Хорошо. Значит, пойдем так.

Стоит нам сделать несколько шагов прочь от стройки, как за спиной слышу мужской голос, полный возмущения:

– Эй, вы куда моего ребенка ведете?