Папа поневоле

Глава 4

Вика

Иду с прямой спиной, стараясь не оглядываться. Между лопаток ощутимо печет. Явно этот горе-папаша провожает меня недобрым взглядом. Лучше бы за дочерью следил, – фыркаю про себя, закатывая глаза.

Свернув за угол, откуда он меня больше не видит, припускаю чуть ли не бегом. Я уже полчаса как должна быть на рабочем месте.

Помогает мой марш-бросок не очень. Опаздываю почти на час. Тихонько крадусь по коридору к своему кабинету, стараясь ступать на цыпочках, чтобы не стучать каблуками и прошмыгнуть тихо к своему столу. Но проскользнуть не получается. Лидия Сергеевна видимо нарочно открывает дверь своего кабинета, чтоб ловить таких вот как я “опаздунов”, крадущихся мимо. Командным голосом кричит мне в спину, заставляя остановиться:

– Часом раньше, часом позже, да, Савельева?! – Она возмущена так, будто я кофе сидела пила на летней веранде в кафе, а не выполняла ее же поручение. Ну и еще беседовала с девочкой около стройки.

Я возвращаюсь на два шага назад по коридору, заглядываю в ее кабинет. Нацепив на лицо приветливую улыбку, тараторю:

– Добрый день, Лидия Сергеевна! Дело в том, что я … – не успеваю ничего рассказать про то, как встретила девочку.

И что не могла же я ее оставить одну около стройки! Даже если б не в опеке работала.

– Вика, у нас не детский сад. Тут дисциплина! – Продолжает выговаривать она мне, как заведенная, не желая слушать оправдания.

Кусаю губу, киваю. Молчу. Знаю: если что-то скажу, будет хуже. И наш разговор затянется на добрых минут пятнадцать, а мне еще отчет писать по семьям, которые я сегодня посещала.

А “потеряшка” Лада оказалась совсем не потеряшкой, просто с папой ей не повезло, вот и все. Но не объяснять же это все недовольной начальнице.

– Иди работай! – наконец приказывает она, я киваю и разворачиваюсь, чтоб идти к своему месту, и слышу, как в спину летит возмущенное: – Вот взяли работничка! Мало того, что ничего нельзя доверить, так теперь еще и опоздания начались!

Я понимаю, что все ее обвинения несправедливы, и от этого особенно обидно. Такое впечатление, что я ей как кость поперек горла, уже не знает к чему еще прицепиться.

Вот и сейчас, да, я опаздала, не спорю. Но я сначала задержалась в одной из неблагополучных семей, пытаясь получше разобраться в ситуации. А потом с Ладой просидела у ворот стройки. Если б Лидия Сергеевна выслушала бы меня, она бы наверняка поняла, что я не могла иначе поступить.

Да вот только ей не интересно слушать.

Злюсь и на начальницу, а заодно и на отца Лады. Не потерял бы ребенка, я бы всего на десять минут опоздала. Глядишь, начальница бы и не заметила.

На следующий день на работе все тоже самое: придирки начальницы. Кипы бумаг и отчетов, некогда толком даже голову поднять от компьютера. Причем всем. В кабинете тишина стоит, нарушаемая щёлканьем клавиш.

Коллеги сидят за своими столами, перебрасываются короткими фразами. «Семья таких-то снова не пустила домой», «Ребёнок многочисленными гематомами», «Подозрение на побои» – всё произносится буднично, без эмоций. Словно речь идёт не о судьбах детей, а о цифрах в графах отчетов.

Я слушаю и думаю: как можно так привыкнуть? Как можно не пропускать это через себя?

– Ты ещё заплачь, Вика, – усмехается одна из сотрудниц предпенсионного возраста. – Тут надо броню иметь. Иначе не выживешь.
Я понимаю, что она права, улыбаюсь в ответ, но внутри всё кипит. Так помочь всем хочется, изменить жизнь к лучшему.

И почему-то сегодня я особенно остро все воспринимаю. Может быть потому что у меня второй день не отпускает воспоминание об этой девочке? Ладе.

Редкое имя у нее и слишком взрослые глаза. И этот её «Пирожок» с оторванным ухом. Я ведь даже не спросила у ее отца, что у них происходит. Отдала ребёнка и ушла.

А если… вдруг он её снова оставит? Чем я лучше других, кто просто прошел бы мимо.

Стоп. Хватит! – Приказываю себе.
Закрываю табличку на экране монитора. Мне нужно прогуляться, как раз время обеда. Сбегаю в торговый центр неподалеку. И прогулка, и кофе куплю с пончиком.

Не могу больше сидеть, срываюсь с места, как только часы показывают час дня. За десять минут добегаю до ТЦ, поднимаюсь на лифте до пятого этаже, где фудкорт.

Тут всегда многолюдно, запахи картошки фри и бургеров бьют в нос. Толпы людей. Всё пестрое, яркое, шумное. Контраст после нашего офиса настолько сильный, что у меня немного кружится голова.

Беру свой пончик и кофе, намереваясь проглотить их по дороге, отхожу от кассы. Направляюсь к эскалаторам, чтоб спуститься вниз. Встаю на ступеньку и бездумно глазею по сторонам, пока еду.

И вдруг вижу девочку. Внизу, у следующего пролета эскалатора, маленькая фигурка в розовом платье. Волосы в хвостиках, в руках игрушка.
Сердце ухает в пятки.

Нет. Это не может быть она!

Но девочка поднимает глаза, смотрит наверх, потом оглядывается по сторонам. Лада. Сомнений нет, точно она!

Она стоит одна. Без взрослого рядом. Держится за поручень эскалатора и собирается спуститься вниз.

– Лада! – кричу я и бросаюсь вперёд, бегу по ступенькам движущегося эскалатора.

Она конечно же не слышит. Шум вокруг слишком сильный.

Толпа заслоняет её маленькую фигурку. Бегу по этажу до следующего пролета. Лавирую между людьми, сердце колотится. По пути швыряю пончик и кофе в мусорку, с ними бегать ну совсем никак не получается.

Вижу, как она уже делает первый шаг на движущуюся ленту. Пальцы уцепились за поручень, но она едва удерживает равновесие.

–Постой! – кричу снова, громче. – Лада! Лада!!!

На меня оборачиваются люди. Но мне все равно , что они там подумают обо мне. Главное то, что девочка замирает, так и не сделав шаг, оборачивается на меня. Улыбается едва заметно. По глазам вижу, что узнает меня.

И в этот момент, какой-то толстяк задевает ее своими габаритами. Торопится успеть на эскалатор, и не дав ей отступить от него, пихает ее вбок. Я в ужасе наблюдаю, как она пошатывается и чуть не валиться вниз.