Папа поневоле

Глава 12

Вика

Стас бледный, губы почти белые. Держится одной рукой за косяк, словно страхуется от падения. Представляю, как ему сейчас плохо, если он, всегда такой контролирующий ситуацию, морщит лицо от боли. На лице выступает испарина.

Да уж, похоже подхватил все-таки заразу от дочки.

– Если то же самое, что у Лады, – говорю спокойно, – вам нужно выпить что-нибудь абсорбирующее и для регидратации.

– Для кого? – смотрит на меня так, будто я заговорила вдруг по-китайски.

– Для того, чтоб обезвоживание не случилось. У вас аптечка есть?

– Есть! – бросает уверенно, но уже через минуту добавляет, с усмешкой: – пожалуй, что нет. Парацетамол может найду. Ну и пластырь. Больше ничего.

Он разводит руками.

– Я в аптеку схожу, это быстро, я видела, в вашем доме есть. Куплю лекарств вам и Ладе.

Удивительно, но он впервые не спорит. Быстро кивает, и протягивает мне свою банковскую карту.

Через десять минут возвращаюсь из аптеки, протягиваю ему пакет, и хочу было рассказать, как применять купленные мною лекарства, но он лишь коротко благодарит и бросает мне:

– Разберусь.
И уходит на кухню.

Если он думает, что я послушной куклой сейчас поплетусь за ним, то черта с два он угадал. Я поворачиваю в противоположную сторону: в комнату к Ладе.

Когда уходила, оставляла ее лежащей под одеялом, бледную и дрожащую. А сейчас вижу, что ей стало получше. Хотя бы слезы высохли. Поправляю подушку, проверяю лоб.
– Потихоньку полегче, ладно? – говорю тихо. – Сейчас всё пройдёт! Давай водички пока попьём?

Она кивает, не открывая глаз. Присаживаюсь рядом, помогаю ей подняться немного, подношу кружку к губам. Наблюдаю, как она аккуратно пьет. Косится на меня со смесью любопытства и страха.

– Ты тепель с нами живешь? – задает наконец вопрос, который видимо не давал ей покоя

Я улыбаюсь.
– Нет. Просто помогаю.

Если честно, я и сама не знаю, что я здесь делаю. Просто почему-то не могу бросить ее.

– А дя… папа сказал, ты доблая.
Я моргаю.
– Правда сказал?
– Угу. Он не умеет влать. – сообщает она мне тоном всезнайки.
И всё. Снова тишина. Но сейчас она по-другому чувствуется: не тревожная, а теплая. Словно между мною и Ладой есть какой-то наш общий секрет. О том, что её папа не умеет врать.

Мне уже кажется, что она уснула, и я осторожно приподнимаюсь с дивана, чтобы выйти из комнаты и отправиться наконец домой, но она тут же открывает глаза, словно догадывается о моих намерениях. Но не просит остаться.
Делает невинные глаза и просит слабым голосом:

– Вика, а ты поиглаешь со мной?

Улыбаюсь этому детскому трюку:

– Давай поиграем. А во что?

– Я буду влач, а ты писиент. Ладно? Или ты не хочешь писиентом быть?

Я чуть не прыскаю от смеха от ее серьезной деловитости. Тороплюсь согласиться с условиями:

– Нет, давай ты врач, а я пациент.

– Давай! – она заметно оживает, даже глаза начинают радостно блестеть. Словно была уверена, что я откажу, а когда я согласилась, то Лада даже почувствовала себя лучше. И сразу играть готова: – Стучи в двель!

Я изображаю послушно пациента, который хочет войти в кабинет. Поднимаю кулак и делаю вид, что стучу:

– Тук-тук! Доктор, можно зайти?

– Здластвуйте! А вы записаны? Как ваша фамилия? Давыдова?

– Нет, – опешиваю я на секунду, – Савельева.

Похоже, эта маленькая хитрюшка сейчас все про меня разузнает в игре.

– Никакой Савельевой нет! – Заявляет эта заноза, – что у вас болит? Жалобы есть?

– Доктор, у меня ухо болит! – подыгрываю новоявленному врачу. Хватаю ладонью ухо для достоверности.

– А! Ухо! Вам на длугой этаж! Идите! Тут живот лечат!

Не могу сдержать смеха. И, наверно, заслышав его, в комнату заглядывает Стас. Смотрит на нас непонимающе с чего тут такое веселье.

– Мы иглаем в влача! Я была влач и лечила Вику, а сейчас Вика будет влач и будет лечить мой живот!

Вот так номер. Стас, кажется, впервые слышит такое длинное предложение от своего ребенка. Потому что замирает в дверях пораженный. Лишь через долгую паузу произносит:

– Ладно. Игра это хорошо. Особенно если хороший врач лечит живот. Я бы тоже от врача не отказался!

– Вызвать врача? – участливо спрашиваю.

– Справлюсь! – бурчит он и скрывается в дверях. Вид у него, конечно, очень не очень.

Но в конце концов, я не обязана ему помогать. Взрослый человек, сам наверно разберется.

Да и думать мне особо некогда о нем. Лада просит пить, потом раствор ей даю, подтыкаю одеяло и осторожно укладываюсь рядом, когда она просит:

– Полежи со мной, пожалуйста. Я темноты боюсь.

Обнимаю её одной рукой. Чувствую, что она вот-вот заснет, уже и голос сонный и дыхание…

Открываю глаза, когда комнату заливает яркий солнечный свет из окна, шторы на котором я вчера не задернула. Лада безмятежно спит рядом.

В шоке вскакиваю с дивана. Судорожно ищу свой телефон, чтобы понять сколько времени. Нахожу. Только мне это не помогает. Он ожидаемо разряжен.

Осторожно высовываю нос за дверь. Вид у меня сейчас наверное аховый. Взлохмаченная, в мятой одежде и явно размазавшейся косметике.

Выхожу в коридор, и прежде чем спрятаться в ванной, заглядываю в кухню. Стас стоит ко мне спиной, чашка стучит о столешницу. Наверно разводит себе лекарство. Но это мало меня сейчас волнует. Точнее мой взгляд фокусируется на нем. Он стоит без футболки. Каждая мышца на широкой спине, перекатывается от каждого его движения.Солнечные лучи переливаются на его загорелой коже. Он не выглядит так, будто его вчера мутило.

В этот момент становится неловко. За себя. За заспанное лицо. За разводы туши под глазами. Даже за растрепанные волосы.

Крадучи пячусь, чтобы побыстрее спрятаться в ванной, и немного привести себя в порядок.

Смотрю там в зеркало. На секунду думаю: как всё это выглядит со стороны? Чиновница из опеки, ночевавшая у нерадивого папаши. Отлично. Просто идеально для карьеры!