Папа поневоле

Глава 14

Вика

Закрытый двор жилого комплекса почти пуст. Уже пахнет осенью. Воздух пахнет листвой, сыростью. Я вдыхаю глубже. Люблю осень. Особенно когда не нужно спешить, когда можно просто идти рядом с ребёнком и слушать, как она говорит.

Лада идёт, цепляясь за мой рукав. Маленькие пальчики крепко сжимают ткань куртки. Ветер играет ее светлыми волосами, в косичке застрял кленовый лист. Это новое для меня чувство, и мне оно нравится но все эти НО.

— Вика, а у тебя был когда-нибудь пёсик?

Она глядит на меня снизу вверх. В глазах настоящая любознательность, как будто от моего ответа зависит что-то важное.

— Был, — улыбаюсь. — Маленький шпиц, с рыжим хвостом и смешной походкой. Звали его Персик. А у тебя?

Лада вздыхает, опуская взгляд.

— Нет… Я всё влемя плошу у мамы щеночка. На Новый год загадываю, и на денёк… денёк… денёк лождения, — она спотыкается на последнем слове, хмурится, — но мама говолит, что от собаки много плоблем. Почти как от детей…

Она фыркает, и я невольно смеюсь. В ее голосе такая серьёзность, такая взрослая усталость, будто ей не четыре, а тридцать четыре, и за плечами два развода и ипотека.

— Ну, знаешь, Лада… иногда просто не время. Но я уверена, у тебя обязательно появится настоящий друг. Маленький, хвостатый и преданный.

Она смотрит на меня с таким выражением… как будто я ей пообещала целую вселенную. Или звезду с неба положила в ладони.

— Ты плавда так думашь? – она даже остановивается на полушаге.

— Правда, — говорю серьёзно. — Я точно знаю, что твой щенок где-то уже родился. Просто вы ещё не встретились.

Лада улыбается. Но не простой улыбкой, она будто раскрывается. Вот так, как умеют только дети, честно, открыто, до самого-самого сердца. Мне становится трудно дышать. В груди сдавило сердце. А в душе образовалась дыра. Словно внутри что-то щелкнуло, и теперь там поселилась Лада. Она. Её тёплая ладонь в моей. Её шепелявые слова, и этот взгляд, которому я, не должна так радоваться.

Потому что я для нее никто. Потому что я из опеки. Потому что у неё есть родители. Не важно, какие у них отношения, но они есть. И я… не должна чувствовать к ней этого. Привязанности, нежности, трепета. Но я чувствую. Чувствую с каждой минутой всё сильнее. А это… неправильно.

Тонкие нити с каждым разом, с каждой секундой превращаются в толстые, стальные канаты. И мне становится все сложнее воспринимать ее, как всех остальных.

Я заставляю себя улыбнуться, иду медленно, чтобы она не споткнулась, подхватываю, когда она резко сворачивает с дорожки.

— А какие мультики ты любишь? — спрашиваю я ее, чтобы отвлечь и себя, и ее.

Лада оживляется.

— Мне нлавится «Лусалочка» и ещё «Лапунциль»! — глаза загораются, — А ты какую плинцессу любишь?

— Ох… — я на секунду задумываюсь. Перебираю в голове, свои детские предпочтения. — Наверное, Белль. Она умная, добрая и любит читать. А ещё не боится чудовищ.

— Я тоже не боюся, — заявляет Лада гордо. — Потому что у меня есть папа. – Потом она задумывается, и взглянув на меня, добавляет, – и ещё папа.

Я хмурюсь, но она уже продолжает.

— А если ты будешь с нами, то будешь мама. И тогда у меня будет два папы и одна мама. Честно. По половинке. Плавильно же?

Я останавливаюсь.

В груди что-то… переворачивается.

— Лада…

— А ты… — она смотрит в сторону, потом снова на меня. — Ты тоже уйдешь?

— Уйду? — переспрашиваю, не сразу понимая, о чём она.

— Ну да… — губы её поджимаются, — как дpугие.

И тут я понимаю. Не о прогулке она. Не о вечере. А о нас.

Я чувствую, как холод касается шеи, будто подул резкий сквозняк. В голове каша. Сердце стучит слишком громко. Нельзя. Лада не моя. И не может быть моей.

— Конечно… — говорю, слишком автоматически, слишком легко. И сразу вижу, как она сникает. Словно я только что сдула её воздушный шарик.

— Эй… — я присаживаюсь на корточки, беру её за руку. — Просто… иногда всё меняется. Жизнь такая. Никто не знает, что будет дальше.

Она морщит лоб.

— Я бы хотела, чтобы ты осталась. С нами. Потому что мама у меня одна, а пап два. Надо, чтобы по-честному было…

Она не умеет притворяться. Смотрит на меня, будто ставит точку. Логика детская, но такая простая, ясная, что мне становится страшно. Я бы тоже хотела видеться с ней чаще. Сама не знаю почему и отчего такое желание. С ней. С ними. Хотя знаю, что всё это не моё. Это просто временно. Просто работа. Просто несколько дней. А потом снова кабинет опеки, новые дети, новые семьи, новые попытки улучшить жизнь тем, кто в этом нуждается.

Я отвожу взгляд, потому что не могу лгать, но и правду сказать не в силах. Для маленькой девочки, правда слишком трудна для понимания.

Лада видит песочницу, и уже переключив свое внимание на нее, тянет меня за руку.

– Подем, я тебя колмить буду…

А я и не сопротивляюсь. Рада сменить тему на более привычную и приятную.

Через час мы возвращаемся. Лада тянет меня за руку к подъезду. Время я думаю, Стасу предостаточно, чтобы все выяснить со своей девушкой. При этой мысли я стараюсь дышать ровно. Приглушить свои чувства и эмоции. Которые меня если честно пугают.

Стас открывает дверь. Встречает нас теплой, расслабленно улыбкой. Он явно в хорошем настроении, и рад нас видеть. Его взгляд на мне задерживается на секунду дольше, чем нужно. Я это чувствую кожей, как укол. И не отвожу глаз. Он тоже. Странная секунда. Слишком долгая. Слишком живая. Слишком волнующая.

Он мне благодарен, я это чувствую.

Марина появляется следом. Коротко кивает мне, будто из вежливости. Спокойствие на ее лице слишком ровное, слишком выставленное на показ. Её взгляд холодный. Сканирует меня, а потом и Ладу. И я сразу ощущаю, что мешаю ей. Я на ее территории.

— Я пожалуй, пойду, — говорю я, помогая Ладе снять кроссовки. — Мне нужно домой.

— Может, зайдёшь? — Стас как будто не хочет, чтобы я уходила. Он чуть подается вперед, но тут же отступает назад, словно осознаёт, как это выглядит.