Папа поневоле

Глава 20

Вика

Я осторожно беру Ладу за руку, наклоняюсь к ней, стараясь говорить как можно ласковее.

— Пойдем, солнышко, — шепчу я. — Покажу тебе кое-что интересное.

Лада послушно кивает, но бросает на Стаса быстрый взгляд и в нем читается беспокойство. Она чувствует напряжение, конечно чувствует. Дети всегда острее все чувствуют.

Я увожу ее в комнату, прикрываю дверь, но не до конца. Сажусь с ней на пол, достаю игрушки, которые заметила раньше на полке.

— Смотри, какой конструктор, — говорю я с преувеличенным энтузиазмом. — Давай построим замок? Для принцессы конечно!

Лада кивает, берет детали, но я вижу, что она не здесь. Ее взгляд блуждает, она прислушивается к звукам из-за двери.

Я тоже прислушиваюсь. Не могу не прислушиваться.

Голос Стаса доносится из кухни, низкий, напряженный, с какой-то отчаянной сдержанностью.

— Мам, пожалуйста, успокойся…

Пауза. Долгая. Тяжелая.

Я беру еще одну деталь конструктора, стараюсь сосредоточиться на игре с Ладой, но уши сами ловят каждое слово. Я будто складываю головоломку из обрывков слов.

— Я сам не знал, — продолжает Стас, и в его голосе столько усталости, что у меня все сжимается до хруста внутри. — Я понятия не имел о ее существовании. Три недели назад…

Еще пауза.

Я смотрю на Ладу. Она замерла с деталью в руке, смотрит на дверь.

— Ладушка, — говорю я мягко, — а давай вот эту башенку сделаем выше?

Она послушно поворачивается ко мне, но я вижу, что она все слышала.

— Справляюсь, — голос Стаса звучит коротко. Слишком коротко. — Да, справляюсь.

Я пытаюсь рассмешить Ладу, показываю ей смешную постройку из деталей, изображаю, как она падает. Девочка натянуто улыбается, неуверенно, но улыбается. И это уже что-то. Моя маленькая победа.

— Не уверен, — доносится из кухни, голос Стаса становится жестче. — Она была замужем все это время. Может, даже сейчас замужем, я не знаю. Да, мам, я понимаю. Понимаю!

Лада вздрагивает, роняет деталь, когда что-то падает с оглушительным грохотом на деревянную поверхность.

Я обхватываю ее плечи, притягиваю к себе.

— Все хорошо, — шепчу я, хотя сама не верю в эти слова. — Все будет хорошо.

— Нет, я не могу просто... — Стас замолкает, видимо, его перебивают. Потом: — Мне нужно время. Ей нужно время. Ладе нужно время.

Я закрываю глаза, волей-неволей складываю в уме обрывки фраз. Биологический отец. Не знал о ребенке. Мать была замужем.

Боже мой.

Это же значит...

Она оставила дочь. Просто взяла и оставила с мужчиной, которого девочка не знала. С отцом, который даже не подозревал о ее существовании.

Как? Как можно было так поступить?

Холод разливается по груди, подбирается к горлу. Я смотрю на Ладу, на эту маленькую, серьезную девочку с огромными глазами и представляю, как ее привели к незнакомому человеку и сказали: «Это твой папа». И ушли.

Просто ушли.

— Вика, — тихо зовет меня Лада. — Папа селдится?

— Нет, солнышко, — отвечаю я, гладя ее по волосам. — Он просто... устал немного. Взрослые иногда устают.

— Из-за меня? — спрашивает она, и голос дрожит.

— Нет! — я поворачиваю ее к себе, смотрю в глаза. — Не из-за тебя. Никогда не из-за тебя.

Она кивает, но не верит. Я вижу это.

— Да, я подумаю, — доносится из кухни глухой голос Стаса. — Да. Хорошо. Я позвоню позже.

Тишина. Долгая, давящая тишина.

Я сжимаю руки Лады в своих.

Что я здесь делаю? Почему я здесь? Это же его жизнь, его проблемы, его дочь...

Но когда я смотрю на Ладу, понимаю, что уже не могу просто уйти. Не могу оставить ее одну в этом хаосе.

Дверь кухни распахивается. Тяжелые шаги.

Я встаю, выхожу из комнаты. Лада идет за мной, прячется за моей спиной.

Стас стоит посреди гостиной. Он выглядит... разрушенным до основания. Волосы взъерошены, видимо, он провел по ним рукой не один раз. Лицо серьезное, хмурое. Челюсть напряжена так, что я вижу, как перекатываются мышцы. Он старается держать себя в руках, это очевидно. Каждая линия его тела кричит о том, как сильно он сейчас на грани.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Я не знаю, что сказать. Не знаю, имею ли я право вообще что-то говорить.

Он проводит рукой по волосам снова, медленно и я понимаю, что он что-то решает. Что-то важное. Настолько важное, что воздух между нами сгущается, становится почти осязаемым.

— Нас пригласили за город, — выдает он наконец.

Я моргаю.

— Что?

Лада выглядывает из-за моей спины.

— Что? — повторяет она хором со мной, но ее голос звучит совершенно по-другому. Радостно. Взволнованно. Она выбегает вперед, подпрыгивает на месте. — За голод? Плавда, папа?

А я... я просто стою и смотрю на Стаса, и внутри растет что-то похожее на панику. Накатывает, как снежный ком, что вот-вот меня раздавит.

За город? Нас? Это что значит — нас?

— Куда? — спрашиваю я, и голос звучит выше, чем хотелось бы. — Когда? Зачем?

Стас переводит взгляд с меня на Ладу, потом обратно. В его глазах мелькает что-то похожее на решимость? Отчаяние? Я не могу разобрать.

— Мама предложила, — говорит он медленно. — У нее дом за городом. Она думает, что... — Он замолкает, сжимает губы. — Что нам нужно побыть всем вместе. Познакомиться. Нормально.

— Всем вместе, — повторяю я тупо.

Лада уже кружится в диком танце радости по комнате.

— Вау! У меня будет бабушка? И мы поедем к ней? Там будет сад? А собака? А можно я возьму Пиложка?

— Стас, — начинаю я, но он смотрит на меня так, что слова застревают в горле.

— Пожалуйста, — говорит он тихо. Так тихо, что Лада не слышит. — Мне нужна... Нам нужна твоя помощь.

И я понимаю, что паника внутри — это не только страх перед неизвестностью. Это страх перед тем, насколько сильно я уже втянута в эту историю. В его историю. В их историю.

Насколько сильно, что я уже не могу сказать «нет».