Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 2

Савелий

Меня как кирпичом по голове прикладывают. Со всего маху, не жалея. Аж звездочки перед глазами появляются, а боль, кажется, физически начинаю ощущать.

Сестра Миши. Единокровная. А это значит…

У Саши есть дочь. Дочь от мужика, который влез в мою семью и помог бывшей лишить меня сына.

И сейчас она глядит на меня сонными глазками с любопытством вперемешку с надеждой.

- Это твоя родная сестра? – переспрашиваю, как будто до меня не дошло с первого раза.

- Да.

- А сколько ей лет?

- Мне сетыле, - гордо сообщает Агата, выпрямившись и демонстрируя четыре пальчика. – Пости пять.

- Ясно…

- Миша, - старательно выговаривает имя старшего брата, чуть склонившись и косясь в мою сторону. – Я писать хосю.

Вместо ответа сын выразительно-вопросительно глядит на меня.

Стряхиваю с себя оцепенение, сбегаю по лестнице и открываю дверь квартиры, приглашая их войти.

Детишек дважды упрашивать не нужно: старший брат стаскивает сестренку с подоконника, крепко обхватывает ее ладошку, в другую руку – большой рюкзак и ведет в квартиру.

Закрываю за ними дверь, и, вместо того, чтобы рассмотреть обстановку квартиры, в которой вырос и не был столько лет, зависаю на детях.

Агата похожа на самую настоящую Зефирку: розовая шапочка, комбинезон, сапожки, и те розовые! Золотисто-рыжеватые, чуть вьющиеся волосы, серо-голубые глаза на пол-лица и губки аккуратным бантиком.

Хоть она меня побаивается и старается держаться поближе к брату, не остается незамеченным, как Зефирка вытягивает шею и с любопытством осматривается по сторонам.

Не перестает меня удивлять и Миша.

Невооруженным взглядом видно, как он трогательно относится к сестренке. Помогает ей забраться на пуфик, присаживается на корточки и стягивает сапожки.

- Не замерзла? – растирает ее пальчики на ступнях, что помещаются в его ладони.

Агата мотает головой, забавно тряся хвостиками. Сама стягивает комбинезон и снова смущается. Берет брата за руку и жмется к нему, настороженно меня рассматривая.

- Туалет там, - кивком головы указываю на нужную дверь. – Я вас жду на кухне.

Детишки появляются через пять минут. И снова Миша заботливо сажает сестру на стул, а она так мило широко зевает.

- Я могу вам предложить только кипяток. Я перекусил в самолете и надеялся вздремнуть немного. А когда проснусь, то доставки и магазины начнут работать. Вот еще что есть, - хлопаю себя по карманам и достаю злаковый батончик.

- Ничего страшного, мы не голодные, - угрюмо бурчит сын, вот только урчание в его желудке кричит об обратном.

- Миша, - шепчет Агата и дергает брата за рукав.

Он вздыхает и придвигает батончик к сестре.

Перевожу взгляд на нее и при свете внимательно рассматриваю.

Как же она похожа на Сашу… Улыбкой, взглядами, жестами. Такая же милая и застенчивая, как и ее мама, когда мы только познакомились…

Маленькая принцесса.

- Хотите? – прежде чем откусить, Зефирка протягивает батончик мне.

Отрицательно мотаю головой и сажусь напротив Миши и сосредотачиваю все внимание на нем.

- А теперь четко и по существу: что случилось?

- Мы сбежали, - «рапортует» сын.

- Это я понял. От кого? Что такого произошло, что в новогоднюю ночь вы поехали к бабушке, с которой не общаетесь?

Мишаня мрачнеет и поджимает губы, не желая говорить. Показывает упрямство во всей красе. А вот Агата оказывается куда разговорчивее:

- От злых дяди и тети, - бормочет, низко опуская голову. - Они хотели нас заблать в дом, где живут длугие детишки. Но мы сплятались у тети Маши и сбежали.

- Тетя Маша? Это кто?

- Соседка, - поясняет сын.

- Почему вообще вы сбежали из дома? Где ваша мама? Я звонил, она трубку не берет…

Молчат. По повисшей тишине, в которой начинают витать тревожные нотки, понимаю, что случилось что-то из ряда вон.

- Наша мамочка стала ангелом, - Зефирка вздыхает, прижимаясь к брату. Словно и его боится потерять. - И смотрит на нас с облачков.

Эта новость - мощный хук прямо в челюсть. До звездочек перед глазами.

Саша…Саша умерла?!

Господи…

Я совершенно другими глазами смотрю на детей. Замечаю то, чего не заметил в первые минуты. И теперь понимаю, почему сын кажется таким взрослым, а Зефирка так держится брата, и в ее глазах такая необъяснимая грусть.

Растираю лицо ладонями, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. Я, конечно, в глубине души ненавидел Сашу за то, что она сделала, и никак не мог простить, но…смерти я все равно ей не желал.

- Мама поехала отдыхать и утонула в море, - бормочет Миша, пряча от меня свои слезы и лишь крепче прижимая к себе сестренку. – Бабушка начала собирать документы, чтобы забрать нас к себе, но перед Новым годом заболела, и ее положили в больницу. К нам уже приходили из опеки, хотели увезти. Я соврал, что бабушка ушла за хлебом. Ее просили прийти к ним, принести документы. Но она не могла, потому что оказалась в больнице. Я ей ничего не говорил, чтобы не беспокоить. А вчера к нам приходили снова. Я слышал, как они говорили, что у них четкие инструкции привезти нас в детский дом, пока не получат документы. Но мы успели спрятаться у соседки. Но остаться у нее не могли – к тете Маше на Новый год гости приехали, нам места нет.