Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 4

Савелий

В воцаряющейся тишине, в которой слышно писк приборов из соседней палаты, все дружно переглядываемся между собой. Три пары глаз блуждают по лицам, стенам, предметам в палате и, наконец, останавливаются на мне.

И я впервые чувствую себя некомфортно. Как будто дети и их бабушка знают что-то, чего не знаю я.

- Миша, - откашливаюсь, скашивая взгляд на сына. Достаю из кармана купюру, вкладываю в его ладонь, сопровождая действие многозначительным взглядом. - Принеси мне кофе, пожалуйста. Я там в конце коридора видел автомат. На сдачу можешь купить вам с сестрой каких-нибудь сладостей.

- Понял, - кивает пацан и протягивает руку сестре. – Агата, пойдем со мной. Покажешь, какую шоколадку хочешь.

Без лишних слов Зефирка обхватывает протянутую ладонь, и сама тянет брата на выход.

Беру стул, стоящий у стены, придвигаю к кровати и присаживаюсь, внимательно разглядывая бывшую тещу.

- А теперь, Лариса Александровна, поясните, что вы имели в виду?!

Теща отворачивается к окну. По морщинистой щеке скатывается крупная слеза, она вздрагивает всем телом. Не выдерживает, всхлипывает и ревет в голос, уткнувшись лицом в подушку.

Растерянный, не сразу соображаю, как вести себя. Неожиданные слезы всегда сильной и непоколебимой тещи сбивают меня с толку.

- Лариса Александровна, - осторожно касаюсь ее плеча. – Успокойтесь. Вам нельзя волноваться в вашем состоянии...

Наливаю стакан воды и помогаю ей сесть повыше. Она жадно пьет и фиксирует на мне взгляд, полный боли и мольбы.

- Пожалуйста, не бросай детей…Не отдавай их в детский дом…Я понимаю, что ты ненавидишь Сашу. Она – дурочка у меня. Была, - снова зажимает рот рукой и трясется от рыданий. Но быстро берет себя в руки и продолжает: - Столько наворотила…Столько жизней поломала…Я понимаю твои чувства, Савелий…

Сомневаюсь. Очень сомневаюсь.

Но, разумеется, не спорю с пожилой женщиной, а продолжаю внимательно слушать.

- Но дети-то не причем. Они не виноваты, такую мать не выбирали. В детских домах дети очень жестокие, и там жизнь больше ад или тюрьму напоминает. И если Миша, он – мальчик все же, сможет там выстоять, то Агату детский дом сломает. Она уже никогда не будет прежней…Моя маленькая девочка…

Ее слова царапают, задевают за живое. В них есть резон.

Да, как законный отец, я увезу Мишу с собой в столицу. Я никогда не брошу собственного ребенка. Это даже не обсуждается.

Но Агата – другое дело. Она мне чужая, постоянное напоминание о прошлом, о бывшей жене.

И я ей чужой. А это - головняк с опекой, со всей этой бюрократией. И вот только этого мне не хватало!

- Почему именно я должен забрать Агату?

Лариса Александровна уставляется на меня, как будто я выдал несусветную глупость.

- Мне ее не отдадут. Я не подхожу на роль опекуна: возраст, пенсия небольшая, крошечная двушка…Все сбережения ушли на то, чтобы привезти Сашу и похоронить, - добавляет с горечью и болью, снова вытирая выступившие слезы в уголках глаз. – После ее гибели здоровье вот и пошатнулось. Собственно, приступ случился, когда мне сказали, что в опеке над внуками отказано…

- А где отец Агаты, муж Саши?

Лариса Александровна машет рукой и отворачивается в сторону. Уверен, если бы мы стояли, она бы плюнула себе под ноги.

- Саша никогда не была замужем.

Чего, блин?!

- То есть?!

- Я же говорю, наворотила дел моя дочь. Мозгов не было, все чего-то не хватало…Этот…, - спотыкается на слове, видимо, не зная, какой эпитет подобрать, чтобы покультурнее, - парень пообещал ей золотые горы. Саша и повелась на деньги. Вот только замуж он ее так и не позвал. То времени не было, то на работе проблемы, то еще что…Сашка злилась, ругалась, даже уходила от него из-за этого. А потом снова возвращалась. Из-за денег. Так и жила в ожидании предложения руки и сердца.

С силой, до скрипа сжимаю стакан в ладони. А так хочется швырнуть его в стену.

- Почему не дождалась? – прошу бывшую тещу продолжать, пока я полпалаты не разнес.

- Подружка Сашкина закадычная надоумила, чтобы она забеременела. Мол, так он точно женится и никуда не денется. Я уж ей говорила-говорила, что это не так, но разве она меня послушает? Мол, сама взрослая, сама все знает.

Сашка, Сашка…Ты и правда дура…Непроходимая круглая дура!

Стакан, который я под давлением эмоций с силой продолжаю сжимать, все же не выдерживает и лопается. С шипением и ругательствами себе под нос роняю осколки на пол.

- Ох, осторожнее, Савелий…

- Все в порядке, - бурчу, собирая осколки с пола и предложенными салфетками зажимая порез. – А где сейчас этот горе-отец?

- Да кто ж его знает, - вздыхает Лариса Александровна, скривившись. – Он бросил Сашу через полгода после рождения дочери. Нашел себе другую: красивую, молодую и без детей. Он даже не признал Агату своей дочерью официально и ни рубля не давал на ее содержание. Вот и получается, что других родственников у детей, кроме тебя, Савелий, и нет. Ты же не бросишь их, правда?