Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 8

Савелий

Будильник звенит так, как будто звонарь прямо над ухом бьет в церковный колокол. А какой-то садист забивает в виски ржавые тупые гвозди.

- Вашу ж налево…Зачем так громко?!

Со стоном вырубаю противную мелодию и откидываюсь обратно на подушку. Часто дышу, пытаясь усмирить бунтующий желудок.

Удивительно, я вчера был трезв, – один бокал не в счет - а голова трещит так, как не болела в молодости, когда мы в универе с Игорьком кутили всю ночь, а к восьми утра ехали на пары.

Что это, уже старость?..

Вообще во всем виновата та зеленоглазая ведьма с длинными ногами. С первого взгляда зацепила стерва. И окончательно сразила своим танцем, от которого я остатки разума потерял. А когда сообщил ей прямо об этом, получил дверью в лоб.

Растираю лицо ладонями, прогоняя вчерашний вечер. Нужно настраиваться на рабочий день.

В несколько этапов принимаю вертикальное положение и иду в ванную. Из отражения на меня глядит жутко нелепый мужик: с мешками под глазами, помятый, как будто только что из наркоклиники, с садиной и синяком на весь лоб. Но самое главное «украшение» - шишка, красующаяся прямо по центру.

Зашибись. Я прямо представляю эту картину: как я отчитываю сотрудников в этом виде. И как они все «разбежались» выполнять мои поручения.

Принимаю контрастный душ, чтобы в голове хоть немного прояснилось. Рубашка, костюм, галстук, часы на запястье. Иду на кухню, чтобы выпить по привычке кофе, но вздрагиваю и щурюсь от яркого света.

Когда глаза привыкают, обнаруживаю на кухне заспанную, взъерошенную, но улыбающуюся Зефирку. Разумеется, в розовой пижаме и с розовыми заколочками, криво прицепленными по бокам.

- Доблое утло, дядя Савелий, - бормочет, отворачиваясь.

- Доброе. А что ты делаешь?

- Как сто? Завтлак готовлю, - сообщает важно.

Завтрак? В четыре года? Вот это нифига себе!

Подхожу ближе, заглядываю через плечо девчушке и едва сдерживаю нервный смешок.

Агата настолько голодная, что придвинула стул к столешнице, достала пачку с хлопьями и бутылку с молоком. Разумеется, рассыпав половину по столу и полу. А теперь щедро льет в миску молока. Маленькая ручка от тяжести вздрагивает, и на столешнице образуется молочное море. Капли которого бодро стекают на пол.

Кап-кап-кап.

- Ооооой, - глазки Зефирки округляются, а личико бледнеет от испуга. – Я сисяс убелу…

И бросает на стол полотенце, которое, скорее всего, забыл Миша вчера после душа.

- Садись за стол. Я сам все уберу.

Сажаю девчушку на стул, ставлю тарелку с хлопьями, кладу ложку.

Но сюрпризы сегодня на этом не заканчиваются.

- Я не буду, - мотает головой, отодвигая от себя блюдо.

- В смысле?! А на черта тогда ты с утра пораньше тут, - указываю подбородком на «натюрморт».

- Это для вас. Завтлак пелед лаботой, - улыбается, прикладывая ладошки к щекам и болтая ногами.

В ступоре смотрю на малышку. И малость нахожусь в шоке.

Потому что не припомню, чтобы кто-то для меня делал завтрак, кроме матери в детстве. Саше не спала толком ночами с Мишкой, и по утрам просто физически не могла встать, да я и не требовал, конечно же.

Все мимолетные феи после жены тоже не баловали, потому что не оставались у меня на ночь. И кухня в моей квартире служит чем-то вроде бутафории, потому что я не готовлю на ней совсем. Некогда, да и желания нет. Зачем, если проще в ресторане или заказать доставку?

Так у меня и выработалась привычка никогда не завтракать по утрам, только кофе. Так проще, так быстрее.

А тут – настоящий завтрак. С заботой, искренне и от души от такого большого сердца маленькой девочки.

Поэтому я, быстро осушив молочное озеро, сажусь за стол, снимаю пиджак, засучиваю рукава и принимаюсь за хлопья, которыми в детстве моя мама часто меня баловала.

- Шпасибо, - бормочу с набитым ртом. – Ошень вкусно.

- Позалуйста, - довольно мурлычет, подпирая щечки кулачками. Разглядывает меня в упор и задумчиво бормочет: - У вас что, ложки на лбу ластут?

Хлопья попадают не в то горло, и я закашливаюсь. Головная боль возвращается под руку с дурным настроением.

- Ага. Как у козлика.

- Неееет, у козлика два, - Зефирка широко улыбается, хихикая. - А у вас один. Значит, ты единолог.

Очаровательно. Именно так сегодня и представлюсь подчиненным филиала: Шахов Единорог Давидович. Приятно познакомиться.

- Так, а ты чего не ешь? – спохватываюсь, бросая взгляд на часы на запястье и быстро расправляюсь с завтраком. Кофе уже попью в офисе.

- Я потом, пока не хосю, - Агата зевает, сладко потягиваясь.

- Потом – это в садике? Там так хорошо кормят?

- А сегодня нет садика.

- Почему нет? – осторожно интересуюсь.