Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 13

Савелий

- Это что такое? - на следующее утро Зефирка пришлепывает на кухню, крепко обнимая игрушечного щенка. Забавно потирает кулачком сияющие со сна глаза и растягивает улыбку от уха до уха. – Это откуда?

Вчера, когда я вернулся, дети уже готовились ко сну. Поэтому не стал их беспокоить и поздно ночью осторожно положил подарки на видное место.

- Это Дед Мороз приходил, пока вы спали, - прячу довольную усмешку в кружке с кофе.

- Плавда? Опять?!

- Ну, он старенький, забыл, что хотел вам еще подарки положить. Вот, пришлось вернуться.

- Как здолово! Я всегда хотела собачку! – с любовью прижимает к себе новую игрушку. – Я сисяс! – и уносится в комнату.

А внутри внезапно паутиной радость расползается от того, что смог порадовать девчонку.

На кухню заглядывает уже умытый, свежий и одетый сын.

- Доброе утро!

- Доброе, Миш. Завтракать будешь? – киваю на приготовленный лоток яиц. Мое коронное и единственное холостяцкое блюдо.

- Да. Мне три яйца. И бекон. Мама всегда так готовила, - тихо добавляет, и я между строк слышу всю его боль.

- Хорошо, - коротко отвечаю, доставая бекон из холодильника. Это будет задачка со звездочкой, потому что обычно он у меня всегда сгорает.

- Спасибо, пап, - становясь рядом, Миша похлопывает меня по плечу. И многозначительно сверлит взглядом, крутя в руках чехол с новыми наушниками.

- Не за что, - отвечаю, выкладывая бекон на раскаленную сковороду. – Надеюсь, понравятся.

- Я не об этом…

- А о чем? – вскидываю брови.

- О подарке для Агаты…

Удивил так удивил.

- Перестань. Ты же не думал, что я буду через подарки подчеркивать, что ты мне родной, а она – нет? И сеять между вами вражду? Как бы там ни было, она - ребенок…

Губы Мишани растекаются в улыбке, а глаза вспыхивают.

- Так ты что…Забираешь нас, да? С собой, в Москву? Ты ведь, наверно, не стал бы дарить подарок Агате, а потом отдавать ее в детский дом. Это было бы стремно…А ты же не конченный!

Чешу в затылке. Тяжело вздыхаю…Именно этого я и боялся, когда покупал эту игрушку.

- Откуда ты такие слова знаешь? И про Москву?!

- Неважно, - отмахивается. – А про Москву… Бабушка по секрету мне сказала, что не сможет нас забрать. А у тебя работа там, и ты не можешь вечно тут торчать. Я все понимаю. Так что придется нам всем вместе ехать. Так, когда мы вылетаем? Ну, чтоб, я успел попрощаться с друзьями…

Набираю в легкие побольше воздуха. Готовлюсь как к прыжку в ледяную воду.

- Миш, послушай. Пока мы никуда не летим…

- Я понимаю, - кивает сын. – Ты говорил, у тебя дела на работе надо решить…

Тормозит на полуслове, считывая все по моему лицу.

- Ты не собираешься брать с собой Агату. Ты все решил, - не спрашивает – утверждает. И голос его холоднее воды в Северном Ледовитом океане. И тут же выплевывает презрительно: – Я все понял! Тогда знай: без сестры я не поеду с тобой! Можешь валить на все четыре стороны! Прямо сейчас! И в детский дом ее не отдам! Не получите! – предупреждающе тычет в меня пальцем.

Миша срывается и идет на выход, позабыв о завтраке.

- Постой. Ты прав, я все решил. Но я не собираюсь отдавать ее в детский дом, - догоняю его в прихожей.

Сын замирает. Напряжение из его взгляда никуда не исчезает. Он по-прежнему ждет удара в спину.

- А что тогда собираешься делать?

Поворачиваю голову и в дверную щель разглядываю Зефирку. Она сидит довольная прямо на полу и, что-то весело бормоча, в рюкзачок заталкивает новую игрушку. Очень нежная, ранимая девочка. Детдом ее перемелет и сломает.

Ей туда нельзя, Миша прав.

Я тоже так считаю.

- Я решил найти ее отца.

- Ты совсем дурак?! – взрывается сын, от ярости краснея, как рак. – Она ему не нужна, он бросил всех! И ты собираешься ее ему спихнуть?!

- Не кричи, ты напугаешь сестру. Для начала я хочу с ним поговорить. Зная твою мать…В общем, однажды она уже провернула такой фокус. В конце концов, он ей не чужой. Твоей сестре будет лучше с родным папой.

- Агату я никому не отдам! – Миша срывается и бьет кулаками меня в грудь. Со всей силы, вкладывая весь свой протест. - Сами справимся! Без тебя! Усек?! Ты мне больше не отец!

Выкрикнув это, сын, не давая возможности сказать мне и слова, хватает куртку с вешалки и выбегает в подъезд, даже не застегнув ботинки.

Хочу броситься за ним, но понимаю, что не могу оставить маленькую девочку одну в квартире.

Я оказываюсь зажат меж двух огней.

- Черт! Черт! Черт! – от бессилия врезаю кулаком в стену.

Ощущаю, как кто-то осторожно гладит меня по ноге. Тихонько так, невесомо. Опускаю голову вниз и прямо с высоты ныряю в серо-голубые глазища.