Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 16

Алина

Его слова электрическим током проходят по всему телу. Бьют, не щадя.

Но я не чувствую боли.

Меня парализует. Горло перехватывает, язык прилип к небу. Лишь сильнее стягиваю края оверсайз пиджака, скрывая синяки и царапины от обжигающего, нахального и внимательного взгляда босса. Похоже, уже бывшего босса.

- Что, простите? – едва шевелю губами.

Грудь тяжело вздымается – я все еще не могу отойти от происшествия на обеде. Кожа помнит чужие пальцы и боль, которую они причинили. А тут еще и увольнение! В момент, когда мне нельзя, категорически нельзя потерять работу!

Мое состояние не остается незамеченным Шаховым.

Он медленно встает из-за стола. Спокойно подходит вплотную, нарочно нарушая границы. Задерживается взглядом на моей ладони, что до судорог сжимает края пиджака, как будто от этого зависит моя жизнь.

Втягиваю запах парфюма босса, память тут же услужливо откидывает меня на несколько часов назад, и испуганно отшатываюсь.

Савелий Давидович хмурится и глядит на меня уже по-другому. Что-то в нем неуловимо меняется.

- Повтори? Что ты сказала?

Сглатываю, собирая остатки достоинства. Даже плечи немного расправляю.

- Я говорю: озвучьте причины, по которым вы меня хотите уволить. Согласно действующему законодательству…

Шахов не дослушивает. Мои слова будят в нем что-то темное. Пугающее.

Его взгляд неумолимо меняется. Режет скальпелем.

- Согласно коллективному договору и действующему законодательству профессиональный шпионаж запрещен и жестко карается. Ты не могла не знать, в твоем трудовом договоре есть также отдельный пункт…

- Я не шпионила! – голос срывается, дрожит. От обиды, потому что я-то точно ничего такого не совершала! – У вас есть доказательства?

Савелий криво усмехается. Лениво, снисходительно. И это невероятно бесит и раздражает.

- У меня доказательства из первых уст моего конкурента. Игоря Молчанова. Твоего мужа.

Пол под ногами покачивается. Руки опадают вдоль тела. Меня потряхивает.

- Он мне не…

- Вот только давай без вранья, истерик и театральщины. Хватит, - Савелий Давидович отрезает, взмахивая рукой. Отходит обратно к столу и садится в кресло. И уже спокойным, ледяным тоном продолжает: - Ты не могла не знать, Алина, в чью фирму устраиваешься. Так что советую не опускаться еще ниже и остановиться. И да, на меня это не действует, - многозначительно указывает на мою грудь в просвечивающем черном кружевном белье в распахнувшемся пиджаке. – Оставь это для мужа.

Вспыхиваю с головы до ног. Сгорая от стыда, даже сильнее, чем несколько часов назад, наглухо запахиваю пиджак и, ни сказав ни слова в собственное оправдание, пулей вылетаю из кабинета.

Коридор расплывается. Коллеги забрасывают вопросами, но я не слышу, мычу что-то в ответ и отмахиваюсь. Не поднимая головы, собираю все самые ценные личные вещи и сбегаю из офиса прямо в снежную пургу.

Это увольнение - как нож в спину.

Я не могу потерять работу. Не сейчас. Не когда я пообещала Леше, что мы справимся. Что он останется со мной. Что я всегда буду рядом.

Первое, что я ощущаю, когда отпускает: злость на бывшего мужа, который никак не угомонится и не может простить, что я смогла встать и подать на развод. Выбрала не его деньги, статус и комфорт, а себя. Спокойствие и самоуважение.

Но, оказывается, развод был лишь обманным ходом. Мнимое и недолгое чувство свободы. Чтобы я расслабилась и думала, что победила.

А Игорь не намерен меня отпускать. Молчанов собирается уничтожить всю мою жизнь. Чтобы я приползла на коленях и умоляла простить.

Очередной порыв ветра бросает мне в лицо колючий снег, лишая возможности нормально вдохнуть. Я моментально замерзаю до костей и понимаю, что не смогу простоять на остановке даже и десяти минут и решаю вызвать такси.

Достаю телефон и замечаю пять пропущенных от Вали – я попросила ее посидеть сегодня с Лешей, пока буду на работе.

Сердце захлебывается в страхе и панике. Я забываю о холоде и трясусь уже от страха. За Лешу. Если подруга столько раз звонила, значит, случилось что-то из ряда вон.

- Да возьми же ты трубку! – рычу, расхаживая вперед-назад. И, когда на том конце провода раздается тревожное «Алло», я выкрикиваю так громко, что прохожие оборачиваются. – Что случилось, Валя?!

- Алина, тебе нужно срочно приехать.

- Я еду! – выкрикиваю, не обращая на снег и ветер, почти бегу к остановке. - Только скажи, что случилось?

Валя молчит, и за это время я успеваю умереть от страха. К остановке подходит автобус, запрыгиваю в него, крепко прижимаю трубку к уху.

- Алин, к тебе пришли специалисты опеки.

- Что?!

- Им поступил сигнал, что ты не занимаешься Лешей, что оставляешь его с посторонними, - я слышу возмущение в голосе подруги. Потому что кто-кто, а Валюша уж точно не посторонняя моему мальчику. – И также их возмутило, что у Леши нет своей комнаты…