Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 18

Савелий

Эти четыре дня я познаю «прелести» отца – одиночки. Как вообще женщины справляются с этой ролью?! Памятник им нужно поставить. Каждой. И путевку в санаторий на море. Ежеквартально.

Ситуация осложняется тем, что Миша все эти дни со мной не разговаривает и смотрит волком. Как на врага народа, которого он бы лично расстрелял у стенки. Меня для него нет. Не существует. И как бы я не пытался выйти на контакт, смягчить ситуацию, как со стеной разговариваю.

Зефирка стабильно ходит со мной на работу. Я уже привык, что в углу тихонько сидит маленькая и такая взрослая не по годам девочка. Мои подчиненные уже принимают ее за полноправного сотрудника. Хоть зарплату девчонке выдавай. Мама, на помощь которой я так надеялся, все еще проводит новогодние каникулы в Тае с подружкой и ждать ее раньше двенадцатого числа не стоит.

Вот и сегодня я по привычке встаю, принимаю душ, варю кофе и готовлю завтрак для Агаты.

Только девчонки все еще нет. Обычно она выбегает и озаряет кухню счастливой улыбкой до ямочек на щечках, к которой я против воли успел уже прикипеть.

Я успеваю выпить кофе, собраться, а Зефирка так и не проснулась. Озадаченный, все же осторожно вхожу в зал, где на разложенном диване спят Миша и Агата.

Девчонка свернулась клубочком, укуталась в одеяло по шею и хмурится даже во сне. Осторожно касаюсь тоненького детского плечика и, даже не обладая большим опытом, понимаю, что Зефирка горячая, как кипяток, и трясется в ознобе.

- Агата, - пытаюсь разбудить девчушку.

На что она с огромным трудом приподнимает веки, слабо улыбается и с головой накрывается одеялом.

Черт, и что делают в таких случаях?! Как вообще лечить ребенка?!

- Что случилось? – Миша садится на диване и сонно протирает глаза.

- Кажется, у Агаты температура…

И сын в который раз меня удивляет.

Трясет головой, как будто прогоняет остатки сна, отбрасывает в сторону одеяло и касается лба сестренки.

- Да, - кивает со знанием дела. – Очень высокая.

- Она болела до этого?

- Конечно.

- И…что мама делала в такие моменты?

- Вызывала врача и давала лекарства, - Миша обеспокоенно хмурится.

Разумеется, к какому врачу Саша обращалась, сын не в курсе. Да и не должен – он все же сам еще, по сути, ребенок. Ребенок, взваливший на свои плечи массу родительских обязанностей.

Порывшись в интернете полчаса, я вызываю на дом врача из частной клиники. Не раздумывая, перевожу все задачи дистанционно, нарезаю сотрудникам поручения.

- Дядя Савелий, - шелестит тихонько Зефирка, не открывая глаз, когда я собираюсь выйти на кухню за водой. – Поделжите меня за лучку.

Я не могу отказать малявке в такой мелочи. Опускаюсь на пол рядом с диваном, обхватываю отчего-то холодную крошечную ладошку и принимаюсь растирать.

Девчонка часто и тяжело дышит, чем взвинчивает мою тревожность до предела. Где этот хваленый врач?!

- Ты посидишь с ней? – в дверях зала останавливается хмурый и уже собранный Миша. Я даже не заметил, когда он успел.

- Что за глупости? Конечно.

- У меня соревнования по плаванию, я не знаю, когда вернусь…, - сын будто оправдывается.

- Без проблем. Даже не думай. Я ж не зверь, - и добавляю чуть мягче. - Ты не говорил про соревнования…Мы бы пришли за тебя поболеть.

Миша кривится и оставляет мое замечание без ответа. В принципе, он написан у него на лице.

Юный спортсмен проходит в комнату, гладит сестренку по локонам, что-то шепчет ей на ухо, целует в щеку и молча идет на выход.

- Удачи, сын. Задай им там всем! И не волнуйся о Зефирке. С ней все будет хорошо.

По крайней мере, я все для этого сделаю.

Миша кивает, и через несколько секунд хлопает дверь.

Практически сразу Агату начинает лихорадить, и я ловлю настоящую панику. Что, блин, делать?!

Благо, доктор приезжает через пятнадцать минут, осматривает, сбивает температуру. Ставит диагноз «грипп» и выписывает гору лекарств, которые я тут же заказываю в интернет – аптеке.

Малышка от жаропонижающего засыпает почти сразу. Раздумываю буквально несколько секунд и подхватываю Зефирку на руки и несу в свою спальню. Осторожно опускаю на кровать и накрываю пледом. Сажусь рядом и погружаюсь в работу, периодически касаясь лба и проверяя температуру.

- Дядя Савелий, - тихонько зовет через время.

Поворачиваю голову в ее сторону, и в груди припекает. Такая маленькая, бледненькая, золотисто – рыжеватые локоны раскиданы по подушке, губы обветрены, щеки лихорадочно горят.

- Что? Кушать хочешь? Или пить?

А о ней будут так заботиться в детском доме? – ехидно интересуется совесть.

Девочка отрицательно мотает головой, закашливается. Я все же заставляю ее попить и в сотый раз за день проверяю температуру. Лоб хоть и липкий, но прохладный. Слава Богу.