Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 21

Савелий

Игорек стоит в пролете лестницы, опираясь на перила. С цветами, что швыряет со злостью себе под ноги. С перекошенной рожей и глазами, налитыми кровью.

Мысленно отмечаю, что Молчанов к собственному сыну пришел с пустыми руками. Разве отцы так поступают?

В моем понимании – нет.

Одно из ярких моих детских воспоминаний, как родители вечером возвращались с работы, и я несся к ним со всех ног. А у папы с мамой всегда находилась мне какая-то мелочь: шоколадка, мороженое, яблоко или сок.

А тут Игорек пришел вроде как извиняться, судя по венику, что валяется на грязном оплеванном полу, но почему-то ребенка проигнорировал.

И этот факт меня неожиданно бесит.

Как и те слова, что помоями льются из его рта, не давая Алине вставить и слова.

- Подбирай выражения, Игорь, - жестко осекаю, переводя весь огонь на себя. - Где, в конце концов, твое воспитание? Ты с женщиной разговариваешь, да еще и при ребенке. А не с пацанами за гаражами.

- Отвали, Сава, - рычит, поднимаясь вверх на три ступени. - Я же тебе сказал, не приближаться к моей жене! Чего ты лезешь?!

- Бывшей жене, - со злостью бормочет Алина.

- Заткнись! – на весь подъезд орет этот идиот.

Леша тихо вскрикивает, утыкается лицом в колени матери и обнимает ее за ноги. Я за версту чую его страх.

Звездец.

И сейчас у меня окончательно срывает предохранитель.

В груди как будто бомба взрывается.

- Уведи ребёнка и дверь закрой, - тихо бросаю в сторону.

Алина стоит, как истукан, смотрит на меня широко распахнутыми глазами. В них без труда читается страх.

- Иди, - повторяю с нажимом. – Я разберусь.

Златопольская отмирает, кивает и хватается за ручку. И, прежде чем дверь закрывается, я слышу железобетонное от подруги:

- Хороший мужик, надо брать.

Слушай подругу, Алина. Она у тебя дело говорит.

- Ты чего вообще приперся в город? – Игорек становится напротив. Быкует, чуть наклонясь и пытаясь задавить «авторитетом». Дохлый номер. Со мной это даже в юности не прокатывало, а сейчас так тем более.

- Потому что кое-кто возомнил себя крутым и наехал на мой бизнес, пытаясь развалить компанию. Сам виноват.

- Уматывай обратно в свою столицу, Сава. Алину я тебе не отдам. В этот раз я не буду вторым, - цедит он. - Я за тобой всю жизнь пыль глотал, Сава, и подбирал все с барского «стола», «донашивал». А ты даже не замечал.

Смотрю на него спокойно, но внутри что-то неприятно скребёт.

Я правда не замечал. Не замечал, что тот, кого я считал другом, так сильно мне завидует. И эта зависть копилась годами.

- В этот раз со мной такое не прокатит. Так что возвращайся обратно. Загостился ты в моем городе. По-хорошему предупреждаю. В последний раз.

- А то что? – усмехаюсь. Мне даже интересно становится, что Молчанов ответит.

- Удавлю, - с угрозой бормочет.

Смешно.

И печально.

Печально, что наша дружба закончилась вот так глупо из-за детских надуманных обид.

- Ты мне угрожаешь?

- Предупреждаю, - выплевывает в лицо. – Тендеры – это только цветочки. Считай, что я развлекался. Это мой город, я живу здесь всю жизнь, и у меня есть связи. И здесь я решаю, кто выживает. Я могу сделать так, что ты пожалеешь, что вообще сюда приехал.

В крови вскипает бешенство.

- Не нужно меня злить, Игорь. Ты лучше меня знаешь, что, если я выйду из себя, успокоить меня практически невозможно. И я сам решу, куда мне ехать, и с какой женщиной общаться.

Берусь за ручку двери и буквально затылком чувствую, как в меня летит кулак.

Как же низко ты пал, Игорек.

Разворачиваюсь на автомате. Перехват. Выворачиваю руку за спину. Захват шеи. Рывок.

Секунда, и лицо Молчанова встречается со стеной.

Ор выше гор, мат и ручьи крови – нос я ему все же сломал. И, кажется, еще зуб.

Кровь стекает по его губам, по подбородку, капает на бетон.

- Прежде чем указывать мне, что делать, научись обращаться с женщинами, - предупреждающе рычу. - Алина – не твоя вещь. И вообще больше не твоя. Ты ее упустил. И я тут не причем. И знаешь, нормальный мужик никогда не станет впутывать свою женщину и ребенка в свои дела. Подумай об этом на досуге.

- Захотел войны? – хрипит, обнажая окровавленные зубы в ухмылке. - Получишь. Твой бизнес - это только начало. У каждого есть свои слабые стороны. И у тебя они есть, Сава.

Тяжело вздыхаю.

Мозгов нет, считай, калека. Как же с такими тяжело…

Еще раз припечатываю бывшего друга лицом в стену, для профилактики, так сказать. И, пока Игорек стонет и сползает на пол, вхожу в квартиру и закрываю за собой дверь на замок.