Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 23

Савелий

Серый, холодный рассвет медленно вползает в спальню через незанавешенное окно, размазывая тени по стенам.

Моя команда хорошо поработала, и я дал всем заслуженные выходные перед началом первой полноценной рабочей недели в новом году по всей стране.

Но мой организм живет по своим правилам, и я теперь лежу, уставившись в потолок и никуда не торопясь.

И, как заевшую пластинку, прокручиваю в голове самый спонтанный, неправильный, но в то же время желанный поцелуй в моей жизни.

Я, как сопливый шестнадцатилетний пацан, почти чувствую его физически.

Вспоминаю чувственные, робкие губы. Цветочный аромат ее волос. Тихий стон, что до сих пор вызывает помутнение рассудка, и по телу прокатывается горячая, животная волна желания.

И мне льстит, что это желание было обоюдным.

Я чувствовал это в каждом движении. То, как Алина отвечала на мой поцелуй, то, как отчаянно прижималась и зарывалась пальцами в мои волосы.

И если бы не Кирилл, которого я лично пригласил познакомиться с объектом, и благополучно забыл об этом (идиот!), мы бы со Златопольской обязательно проверили на прочность мой стол.

И проснулись бы в одной постели этим утром.

Эти фантазии настолько кипятят кровь, что со стоном бросаю взгляд на красноречивую «палатку» из одеяла чуть ниже пупка.

- Да твою же…

И что мне с этим делать?! Я уже и забыл, как справляться с подобными ситуациями в одиночку, потому что не занимался этим со…школы, блин!

- Доблое утло!

Тоненький детский голосок приводит в чувство. Давлюсь воздухом и резко поворачиваюсь набок. Подтягиваю судорожно одеяло, стараясь прикрыть от любопытного детского взгляда восторженные «воспоминания» об Алине.

- Доброе, - откашливаюсь и растягиваю губы в улыбке. Ощущения, как будто родители застали меня за чем-то непотребным. - Ты чего? Опять что-то болит?

Зефирка робко улыбается, мотает головой, создавая вокруг пушистое облачко из волос.

И только сейчас замечаю в руках девчонки огромную кружку.

- Плосто ты долго спишь…Я подумала, что ты заболел, - в ее голосе столько неподдельной тревоги, что мне становится неловко. – И я плишла тебя лечить…

Девчонка шлепает босыми ногами по полу и протягивает мне ту самую дымящуюся кружку. По дороге часть содержимого выплёскивается… прямо мне на бедро.

Очень удачно.

Буквально в сантиметре от той самой «палатки».

Зато эффект моментальный. И весьма бодрящий.

В кружке оказывается чай. Горячий, крепкий, черный, как непроглядная ночь во Владивостоке, с плавающим одиноким кружком лимона.

Я тронут. Так, что в глазах начинает печь, а в груди ломается нечто огромное и горячее, разливаясь по венам.

Что-то необратимо меняется во мне, когда гляжу в круглые детские глаза, которые с трудом скрывают искреннее волнение.

Не разрывая зрительного контакта, делаю глоток. И морщусь. И как только эта малявка не обожглась по пути?!

- Спасибо, очень вкусно.

Осторожно отодвигаюсь, хлопаю ладонью по матрасу, и Зефирка с радостью забирается. Машинально уже касаюсь ее лба и облегченно выдыхаю. Прохладный.

- Сегодня выходной, - мягко поясняю. - Можно спать подольше. Вот я и отдыхаю.

- Я испугалась, - бормочет, опуская голову и прячась за волосами. – Что ты заболел и…как мама…

Прикрываю глаза и собираю всю волю в кулак, чтобы не выругаться при ребенке. Саша, блин!

Не придумываю ничего лучше, чем перевести разговор в иное русло:

- Миша еще спит?

- Он ушел. На тлениловку, навелно.

Угу.

Тренировку, значит.

Хитрец.

Решил вновь без моего согласия «повесить» на меня сестренку. Я, кажется, начинаю разгадывать его план-капкан. Умно, ничего не скажешь.

- Хочешь поваляться вместе со мной, мультики посмотреть? – киваю на большой телевизор на стене.

Но в этот момент живот Зефирки издаёт громкое, протестующее урчание.

Я хмыкаю.

- Так. План меняется. Давай, иди чистить зубы и умываться. А я пока приготовлю поесть.

- Хочу хлопья, - жмурится от предвкушения, соскакивая на пол.

- Как обычно?

- Да!

За завтраком то и дело ловлю на себе восторженные взгляды Зефирки. Она хихикает, чуть краснея.

- Что?

- Я хочу гулять. Можно? – состраивает жалобно – просящую мордашку и складывает ладони перед собой.

- Ты же болеешь!

- Но у меня нет темпелатулы. Ну, пожаааалуйста, дядя Сава…

И все.