Папа поневоле. Запретные чувства

Глава 29

Алина

Разбиваю яйца в сковороду и, задумавшись, отворачиваюсь и разглядываю сосенки в окне, до которых рукой подать. И все еще не могу привыкнуть к этому потрясающему виду за окном.

На настоящей свадьбе условия Савы не закончились. Так и знала, что нужно внимательно «читать написанное мелким шрифтом».

В первое брачное утро мой фиктивный муж заявил, что жить мы будем вместе.

Все вместе.

Одной большой многодетной семьей.

Нам нужно создать видимость счастливой семьи, чтобы опека поверила в нашу сказочную историю.

И Сава поставил передо мной почти невыполнимую задачу: найти нам новую квартиру, создать уютное семейное гнездышко и приготовить раздельные комнаты для детей, чтобы опека ни к чему не смогла придраться.

Во всем городе под названные критерии подошла вот эта пятикомнатная квартира в трехэтажном доме в закрытом клубном жилом комплексе у леса. Наша квартира на последнем, третьем этаже, и она единственная на площадке.

Мы живем тут уже две недели, и я не могу поверить, что теперь вот это все – моя реальность. Еще месяц назад я боялась мечтать, что смогу если не справиться с Молчановым, то хотя бы договориться, чтобы он оставил меня в покое, и я заберу себе Лешу окончательно и бесповоротно.

А сегодня у меня есть настоящая семья и сразу трое детей. Пусть и на коротенькие несколько месяцев.

Сердце болезненно щемит, стоит только вспомнить Мишу и Зефирку.

Мне, пусть и не сразу, но удалось с ними подружиться. Поначалу Мишаня относился ко мне с настороженностью, даже какой-то злобой. Кажется, он боялся, что я претендую на то, чтобы заменить ему мать. Но, когда мы серьезно поговорили с ним наедине, я объяснила, что по-другому нам не отдадут Зефирку и Лешу, мальчишка все понял и принял. И стал день за днем оттаивать.

Но при этом все равно остается начеку.

Он вообще все время начеку, и у меня душа болит за этого ребенка. Мальчишка так рано повзрослел, так рано узнал, что такое ответственность. Он даже Лешу взял под свое крыло и очень мне с ним помогает. Хотя мы с Шаховым ни о чем его не просили. И Леша, глядя на «старшего брата», стал намного увереннее и спокойнее. Стал наконец-то напоминать обычного ребенка, который не знает ужасов детского дома.

- У тебя, кажется, что-то горит, - Сава подкрадывается сзади и отставляет в сторону сковородку с дымящейся яичницей. Накрывает мой живот ладонью и оставляет обжигающий поцелуй на шее.

Вздрагиваю и тихонько ахаю. Все еще не могу привыкнуть к неожиданной мужской ласке. Но тут же расслабляюсь и разворачиваюсь в руках «мужа». Губы против воли расползаются в предвкушающей улыбке. Забрасываю руки Саве за шею, и происходит еще одна удивительная для меня метаморфоза – я начинаю флиртовать.

- Доброе утро! Выспался? – хитро мурлыкаю, хотя прекрасно знаю, что нет. Сава опять не отпускал меня до утра, мы все никак не могли насытиться друг другом.

- Оно было бы по-настоящему добрым, если бы кое-кто не сбежал с утра пораньше, - ворчит Шахмаев. – Я вообще-то рассчитывал на утренний десерт…

Его губы опускаются по плечу ниже. Оставляют короткую дорожку поцелуев прямо на границе с майкой, заставляя меня хныкать и желать большего. Никогда бы не подумала, что можно так сходить с ума от желания к мужчине.

Что можно получать такое удовольствие от близости.

Что супружеский долг – это не про «долг». А, в первую очередь, удовольствие. И многогранное, множественное, до изнеможения и сорванного горла мое удовольствия. А не мужа, как было с Игорем.

Только ради этого стоило выйти замуж. Пусть и фиктивно.

- Сава…

- Да, моя хорошая?

- Остановись…

- Уверена? – хитро ухмыляясь, Сава водит руками по моему телу, то и дело нажимая на чувственные точки, о существовании которых я и не подозревала. Я почти забываю, где нахожусь, растворяясь в его руках и губах.

- Нет…

- Что «нет»? – мучает меня этот хитрец, приподнимая майку и очерчивая круги вокруг пупка.

- Не хочу, чтобы ты останавливался…

- Наконец-то правильный ответ.

Из марева порочного желания вырывает такой привычный и любимый звук.

Топот босых ног по полу.

В тройном размере.

Как облитая ледяной водой из ведра, замираю и хватаю ртом воздух. Отталкиваю «мужа» и хаотично привожу себя в порядок. К приходу детей выгляжу более – менее и натягиваю нервную улыбку на лице.

- Доброе утро! – нестройный хор голосов.

Дети хитро на нас глядят. Я, как школьница, застуканная за непотребством, краснею, опускаю взгляд в пол и, пробормотав приветствие, бросаюсь накладывать всем завтрак.

- Доброе. Садитесь завтракать, чтобы я успел вас всех развезти по вашим учебным заведениям.

Миша по-прежнему относится к отцу прохладно, держит его на расстоянии. Но я уверена, что он оттает, когда поймет, что им с Зефиркой больше не грозит детский дом.