Папа в разводе. Свистать всех наверх!

Глава 6

Анна смотрела на погасший экран айфона… Соня не дослушала ее. Позвонила. Первая и не захотела говорить. Соня… Анна понимала, что дочка ужасно на нее обижена – ей нужна мама, здесь и сейчас, о она…

Бросить все и полететь к ним?

Варить борщи, печь пироги, рисовать с Аленкой ее картины, слушать Мишкины рассказы об одноклассниках и компьютерных играх?

Насколько ее хватит?

Через сколько она затоскует и будет рыдать ночами об утраченных возможностях?

Через месяц? Неделю?

Разве она виновата, что природа подарила ей талант? Нужно было забыть о сцене, бросить все и заняться семьей, как говорила мама? Но мама не понимала, какое это чувство полета – будто ты не стоишь на сцене, а паришь, и твой голос летит… туда, в самый верх, под купол… Когда к твоим ногам бросают цветы… Да что там цветы! Недавно один шейх пообещал ей подарить яхту, если она согласиться спеть для него… Но ей это было неинтересно. Она засмеялась и покачала головой: “Простите, но я не пою для избранных”.

– Анита, – к ней подошел Роберто, ее продюсер, – Скучаешь? – он сделал знак официанту и тот живо принес крохотную чашечку черного кофе. Роберто пил только такой кофе – сваренный в турке, крепкий и густой, – Почему такие грустные глаза? Сегодня на репетиции ты была великолепна! Думаю, что премьера пройдет на “ура”!

– Дочка звонила, – вздохнула она, – Злится на меня… – она повертела в тонких пальцах, унизанных кольцами, ложечку, – Младшие ветрянкой заболели… муж… муж нашел какую-то няню.

– Няню? – рассеянно переспросил Роберто, – Это отлично – значит дети под присмотром. Отправь им денег, ну на расходы.

– Я отправляю, – Анита кивнула, – Но Марк… он сказал, что ему от меня ничего не надо. Он по-моему деньги детям на счета кладет… не трогает. У него принципы.

– Принципы? – хмыкнул Роберто, – Ну это прекрасно! Мужчина с принципами. Почему тебя это беспокоит? Ты зарабатываешь столько, что твои дети могут получать все самое лучшее…

– Но меня нет рядом. Младшие… они наверное забыли меня. А теперь там няня будет рядом…

– Ты же зимой кажется летала к ним? – Роберто быстро набирал какой-то текст на планшете, – У нас интервью во вторник, телевидение… Это очень рейтинговое шоу! Очень! – он поднял глаза, – Ну перестань уже изводить себя, Анита. Ты рождена для сцены. Это… – он поднял вверх указательный палец, – Это дар! Который дается одному на миллион! Ты нужна людям. Многим людям. Понимаешь? А семья… они все поймут. Твои дети, когда вырастут. Они будут гордиться тобой, вот увидишь!

– Думаешь? – Анита с сомнением качнула головой. Ее черные, как крыло ворона красиво рассыпались по плечам, – Может быть я возьму неделю… слетаю домой… посмотрю хоть, как они там.

– Исключено. – мягко сказал Роберто, – График расписан по минутам. До рождества. Если нарушим, то неустойки… – он вздохнул, – Ты будешь тогда расплачиваться несколько лет. Нет, так нельзя. – он отхлебнул кофе, – И это касается не только тебя. Подумай, скольких людей ты подведешь?

… На следующее утро Марк спустился на кухню раньше всех. Кофеварка булькала, обещая хоть какую-то иллюзию контроля над днём. Он не спал. Полночи ворочался, прислушиваясь к тишине, пробовал читать, даже нашел в телефоне какую-то игрушку, и погонял цветные шарики – все было напрасно.

А под утро из комнаты Сони донесся приглушенный звук — не плач, а что-то вроде сдавленного всхлипа, один-единственный раз. Марк замер, уставившись в потолок, но больше ничего не было. Эта тишина после всхлипа была хуже любого крика.

Дверь скрипнула. Соня вошла на кухню, бледная, с темными кругами под глазами. Она избегала смотреть на отца, прошла к холодильнику и уставилась на его содержимое, словно не понимая, зачем она здесь.

– Сонь, – тихо начал Марк, не оборачиваясь от окна. – Мы что, будем делать вид, что ничего не было?

Она промолчала, лишь плечи её напряглись.
– Ты звонила ей, – это не было вопросом.

– Ну и что? – голос Сони прозвучал хрипло и вызывающе. – Мне нельзя? Это же моя мать, в конце концов!

Марк медленно обернулся. Он выглядел не злым, а бесконечно уставшим.
– Можно. Конечно, можно. – он подошёл к столу, оперся на него ладонями. – Я просто не понимаю… зачем? После всего, что она…

– Я сама не знаю, зачем! – выпалила Соня, и в её глазах блеснули слезы гнева и беспомощности. – Может, я хотела услышать, что она скучает? Что она всё бросит и вернется? Что она нас… любит… Дура, да?

– Ты не дура, – Марк вздохнул. – Ты просто… надеялась. А надеяться на неё… больно. Для тебя.

– А для тебя не больно? – спросила Соня, пристально глядя на него.

Марк отвел взгляд. Ответ застрял у него в горле комом. Больно? Это было похоже на фантомную боль в ампутированной конечности. Острая – только если наступить на больное место.

– По-другому, – наконец сказал он. – Взрослая боль. От которой не плачут, а просто живут с ней. А у тебя… у тебя другая.

В этот момент наверху раздался радостный визг Аленки, сразу перешедший в плач: “Мишка! Не чеши-и-и! Папа сказал, что нельзя чесать!”
Марк и Соня встретились взглядами, и в этой бытовой, нелепой катастрофе было некое спасение от невыносимого разговора.

– Пошёл разбираться, – буркнул Марк, направляясь к лестнице.
– Пап, – окликнула его Соня. Он остановился. – Я… я не хотела тебя расстраивать.

– Я знаю, – кивнул он. – Включи кофеварку, пожалуйста. А потом… поможешь мне с завтраком для “леопардов”?

Соня кивнула, быстро вытерев ладонью щеку. В ее движении была решимость и усталость.

“Взрослеет, – подумал Марк, – Эх, Анька, как же ты можешь… без них? без… нас?”

Дорогие мои, приглашаю вас прочитать еще одну книгу нашего литмоба.

Мила Рейне. "Папа в разводе. Начать с нуля"

https://litnet.com/shrt/6zlD

Я обанкротился, жена со мной развелась, и теперь я отец-одиночка с тремя детьми. Меня проблемами не напугать. Но однажды ночью я спас девушку от грабителей. Она не в моем вкусе. Я ей тоже не нравлюсь. Но между нами очень сильно искрит. И кажется, моя налаженная жизнь опять под угрозой.