Папа в разводе. Свистать всех наверх!

Глава 7

К вечеру третьего дня болезни Аленки и Мишки, Марк почувствовал, будто его сбил грузовик. Ломота в спине и суставах была такой сильной, что он списал ее на вчерашнюю беготню и недосып. “Просто нужно пройтись, размяться”, — подумал он, спускаясь в гостиную, где Соня читала Аленке сказку.

– Пап, ты какой-то серый, — заметила Соня, отрываясь от книги.
– Да нормально все, — буркнул Марк, но голос звучал глухо, будто из ваты. Он присел на краешек дивана, и это было ошибкой. Тело налилось свинцом, а перед глазами поплыли круги. Со стороны это выглядело так: он медленно, почти в замедленной съёмке, сполз с дивана и осел на ковёр, прислонившись головой к сиденью.

– Папа? — Соня замерла.

– Ой, как в кино, – Аленка, увидев необычную позу отца и рассмеялась, – Там пираты были… тоже падали.
– Пап, ты что? — голос Сони стал тоньше. Она подбежала, присела рядом. Его лицо было не просто серым — пепельным, а на лбу и на шее, у линии волос, проступали красные пятна, не такие, как у детей, а крупнее и зловещее.
– Всё… в порядке, — попытался он отмахнуться, но рука поднялась тяжело и неуклюже. – Просто… кружится.
– У тебя пятна, — прошептала Сони, и в её глазах вспыхнул чистый, животный страх. Она тронула его лоб — он горел. – Температура! Сиди… не двигайся!

Она вскочила, забегала по комнате, не зная, что делать первой. Принести воды? Термометр? Вызвать скорую? Мысли путались, сбивая дыхание. Аленка, почуяв неладное, начала хныкать.
– Тихо, Алён! — резко сказала Соня, и от этой резкости девочка расплакалась по-настоящему.
Шум привлёк Мишку. Он вышел из своей комнаты, бледный, в зеленых точках, и застыл в дверях.
– С папой что? – Мишка явно был сильно напуган – папа всегда был скалой, за которой они были в безопасности.
– Он заболел. Ветрянкой. Наверное, — Соня говорила отрывисто, хватая ртом воздух. – Надо что-то делать…
– Звони в скорую, — сказал Мишка, и его взрослый, спокойный тон на секунду вернул Соню к реальности.
– Да. Да! — Она схватила телефон, но её пальцы дрожали, и она с трудом разблокировала экран. И тут её взгляд упал на визитку, которую Ксюша вчера небрежно прикрепила на холодильник, под магнит. “На всякий случай”, — сказала она тогда. Соня даже покрутила глазами — какая ещё визитка в наши дни?

Теперь она тыкала в номер на той картонке, как в спасательный круг.
– Алло? Ксюша? — её голос сорвался на визг. – Это Соня. Папе… с папой очень плохо. У него температура и пятна, и он на пол упал… Мы не знаем что делать! — Она выпалила всё на одном дыхании и затихла, прислушиваясь к тишине в трубке.

Тишины не было. Послышались быстрые шаги, звук захлопнувшейся двери.
– Соня, дыши. Я уже вышла, бегу к вам. Через две минуты буду. Сейчас слушай меня внимательно.
Тон Ксюши был таким спокойным, твёрдым и деловым, что Соня инстинктивно выпрямилась.
– Папу нужно уложить. Диван рядом?
– Да.
– Попробуйте с Мишкой помочь ему лечь. Не заставляйте его идти, просто пересадите. Потом принеси прохладную воду, мокрое полотенце на лоб. Скоро приду.
Щелчок. Соня посмотрела на брата. В его лице тоже читался страх, но он кивнул.
– Давай, Сонь. Я помогу.

Им вдвоём удалось кое-как, с тяжёлым дыханием Марка, который уже почти не сопротивлялся, перевалить его на диван. Соня побежала за водой и тряпкой. Когда она вернулась, Аленка уже сидела у папы в ногах, тихонько всхлипывая, и гладила его руку. “Папочка, не болей… Я больше не буду рисовать на обоях, плавда…”

Ровно через две минуты, как и было обещано, в дверь позвонили. Соня бросилась открывать.

Ксюша стояла на пороге, слегка запыхавшаяся. В одной руке — большая аптечка, в другой — пакет. Она не спрашивала, не суетилась. Её глаза быстро оценили обстановку: Марк на диване, испуганные дети. Она шагнула внутрь, поставила пакет на пол.
– Миша, отнеси, пожалуйста, это на кухню, там молоко и соки. Соня, расскажи по порядку: когда началось, какая температура, мерила?
– Только что… он упал… Я рукой трогала — очень горячий…
Ксюша кивнула, подошла к дивану, присела на корточки рядом с Марком.
– Марк, вы меня слышите?
Он приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, не фокусировался.
– Ксения… — прохрипел он. – Извините… за беспокойство…
– Никаких извинений, — её голос был тёплым, но твёрдым. Она аккуратно приложила тыльную сторону ладони к его лбу и щеке. – Температура под сорок, не меньше. Скорую вызывали?
– Нет ещё…
– Вызываем. Сейчас. Но до её приезда нужно сбивать температуру.
Она действовала быстро и без лишних движений. Достала из аптечки электронный термометр, таблетку аспирина для взрослых.
– Соня, принеси, пожалуйста, стакан воды и маленькое полотенце. Миша, в ванной есть гель для душа с ментолом или мята? Принеси. Аленка, — она повернулась к девочке, — у тебя очень важная задача. Сядь здесь, возьми папу за руку и расскажи ему про свою куклу. Как ее сегодня лечили. Ладно?
Аленка, польщенная серьезностью тона, кивнула и уцепилась за отцовскую руку покрепче: “Пап, а мы с Соней Кате новые платья нарисовали… и я ей пятнышки зеленые тоже поставила, как у меня.”

Пока Соня и Мишка бегали, выполняя поручения, Ксюша набрала номер скорой. Говорила чётко: “Взрослый мужчина, подозрение на ветряную оспу в тяжёлой форме. Температура высокая, вялость, спутанность сознания. Адрес…”

Повесив трубку, она помогла Марку принять лекарство, затем начала обтирать его шею, запястья и локтевые сгибы прохладной водой с каплей мятного геля. Её движения были уверенными, профессиональными.
– Не надо… сам… — пробормотал Марк, пытаясь отстраниться от ее прикосновений, от этой беспомощности.
– Надо, — коротко и без обиды сказала Ксюша. – Сейчас вы — мой пациент. Ваша задача — лежать и слушаться. Это ваша новая работа.

Соня наблюдала за этим, стоя в дверях. Паника, которая сжимала ей горло, понемногу отступала, уступая место другому чувству — острому, щемящему облегчению. Кто-то взял на себя ответственность. Кто-то знал, что делать. Она подошла ближе.
– Ксюша… что мне делать?
Ксюша посмотрела на неё, и в её взгляде не было ни упрека, ни снисхождения. Было доверие.
– Сонь, будь моей второй парой рук. Приготовь детям ужин — в пакете есть еще курица и рис. Покорми их. Потом проверь температуру у Аленки и Мишки. А я побуду здесь, дождусь врачей. Договорились?
– Договорились, — Соня кивнула и, впервые за этот вечер, сделала глубокий вдох.