Папа в разводе. Уволена в няни!

Глава 4 Марина Углова

И тут я понимаю, что мне конец.

Да что за чертов день!

Уволили.

Обвинили в клевете.

Я облила шефа горячим кофе.

Он смотрит на пятна, потом на меня.

- Ты еще и неуклюжая! – ледяным тоном произносит он. К нам подбегает официант с салфетками и предлагает помощь.

- Сами разберемся, - рявкает Олег.

- Извините, я не хотела.

- Вычту из твоего расчета, - он берет салфетку и пытается вытереть следы.

- Вы меня и так уже обобрали, как могли, - снова язвлю я. – Может, уже и расчет не делать. Все равно я вам должна.

Он бросает на меня странный взгляд.

- Олег Сергеевич, - начинает Вера, - может вы все-таки позволите разобраться в этой ситуации со статьей?

- Вера, вы еще здесь? Работа не ждет!

Подруга поднимается со своего места и смотрит на меня. Я киваю ей, чтобы она спокойно шла на свое рабочее место. Не хватало ,чтобы еще и ее из-за меня уволили.

- Я тебе позвоню, - бросает она мне и покидает кафе.

Олег продолжает нервно тереть пятна, которые становятся еще больше.

- Бесполезно, - произношу я.

- Вижу, - бурчит он.

- Давайте я вам куплю брюки в качестве извинений.

- У меня деловая встреча вечером в ресторане.

- Я успею.

Он снова бросает на меня странный взгляд.

- Ты? Успеешь? - в его голосе звучит откровенное недоверие. - На какие деньги, интересно? Ты же только что заявила, что я тебя обобрал.

Я сжимаю кулаки.

Он, конечно, прав. Мой банковский счет сейчас выглядит печально, как эти испорченные брюки.

Но я не могу просто так уйти. Тем более, что это моя вина.

- У меня есть кредитка, - выпаливаю я, хотя прекрасно знаю, что лимит там давно исчерпан. - Олег Сергеевич, я действительно не виновата в той ошибке. Я проверяла статью три раза перед отправкой. Кто-то изменил текст уже после меня.

- Марина, хватит, - он устало трет переносицу - Ты единственная, кто имел доступ к финальной версии. Это твоя зона ответственности.

- Но я могу доказать! В системе должны остаться лаги, история изменений. К ней был доступ у непосредственно перед публикацией. Дайте мне только...

- Ничего я тебе не дам, - обрывает он меня. - Решение принято. Ты уволена. Точка.

Я смотрю на него и вдруг замечаю то, чего не видела раньше.

Темные круги под глазами. Легкую щетину, которую он обычно никогда себе не позволял. Олег Сергеевич всегда был образцом безупречности, но сейчас, видимо, что-то произошло.

- Вы плохо выглядите, - говорю я, прежде чем успеваю остановиться.

Его лицо каменеет.

- Это не твое дело.

- Знаю. Просто... - я запинаюсь, не зная, как продолжить.

- Просто что? - его голос звучит опасно тихо. - Ты хочешь сказать, что я срываюсь на подчиненных из-за личных проблем? Что увольняю людей, потому что у меня неудачи в семейной жизни?

- Нет, я не это имела в виду...

- Тогда что? - он резко встает, возвышаясь надо мной. Официанты в углу кафе переглядываются, явно готовясь вмешаться, если что-то пойдет не так. - Ты думаешь, что можешь халатно относиться к работе, а потом оправдываться тем, что у твоего начальника трудный период?

- Я не халатно относилась! – повышаю я голос, и несколько посетителей оборачиваются. Но мне уже плевать. - Я работала в вашей редакции четыре года! Четыре года я приходила первой и уходила последней! Я писала статьи по ночам, я проверяла каждый факт по десять раз, я...

Голос предательски дрожит. Я чувствую, как к горлу подступает ком. Но я сдерживаю себя. Он не должен видеть ,что я расстроена.

- Ты делала свою работу, - холодно отвечает он. - За которую получала зарплату. ИнНе нужно изображать из себя героиню.

- Героиню? – удивленно переспрашиваю я. - Вы серьезно? Я просто хочу справедливости! Я хочу, чтобы вы проверили, кто на самом деле изменил статью!

- В редакции работает тридцать человек, - он достает телефон и смотрит на экран. - У меня нет времени устраивать расследование из-за одной уволенной сотрудницы.

- Значит, вам проще повесить все на меня.

- Проще - да, - он поднимает на меня глаза, и в них я вижу что-то странное. Усталость? Безразличие? - Мне проще так, чем разбираться в чужих проблемах. Твоя статья? Да. Из-за нее нас ждет суд? Да. Все, Марина. На этом наш разговор окончен.

И тут меня осеняет.

Он действительно не хочет разбираться.

Не потому, что уверен в моей вине. А просто потому, что ему все равно.

Он выбрал самый легкий путь - уволить меня и закрыть вопрос.

- Вы трус, - тихо произношу я.

Олег застывает. Его пальцы сжимаются вокруг телефона.

- Что ты сказала?

- Вы трус, - повторяю я громче. - Вы прячетесь за своей властью и жесткостью, но на самом деле вы просто боитесь. Боитесь признать, что можете ошибаться. Боитесь показать слабость. Боитесь...

- Заткнись, - его голос звучит, как раскаты грома.

- Боитесь остаться один, - заканчиваю я. - Поэтому и увольняете людей направо и налево. Чтобы они ушли первыми, прежде чем вы успеете к ним привязаться.

Повисает тяжелая тишина.

Олег смотрит на меня так, будто видит впервые. Или я сказала что-то такое, что задело его.

- Ты переходишь все границы, - наконец произносит он. В в его голосе звучит все та же жесткость.

- А вы уже перешли, - отвечаю я. - Когда уволили меня без разбирательств. Когда решили, что ваше удобство важнее чьей-то карьеры.

Он молчит.

Просто стоит и смотрит на меня проницательными серыми глазами.

Я вдруг понимаю, что зашла слишком далеко. Что сказала то, о чем нужно было молчать. Но уже поздно что-либо менять.

Слова произнесены.

Конфликт разрастается все сильнее.

- Я докажу, что не виновата, - говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - Я найду того, кто изменил статью, и тогда вы будете должны мне извинения.

- Удачи, - сухо бросает он. - Тебе понадобится.