Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 28-05-2018г.

Пока племянники упражнялись, просвещались и выдавали экспромтом «шедевры» стихосложения, Валт и Бельташ полностью приготовили повозку и запрягли лошадей. Залив водой все следы и попытки розжига костров профессиональных и любительских компания тронулась в путь. Старая дорога, проложенная там, где получилось, без твердого обязательства следовать прямой, снова завиляла по лесам задорным псом.

Часовня, о которой вчера говорил дядюшка, показалась из-за поворота часа через два мирного путешествия, используемого Дэном для очередной информационной пытки старшего родича. Кстати сказать, Бельташ не только несла дозор, но и чутко прислушивалась к беседе, восполняя пробелы, оставленные вековым сном.

Деревянная постройка размером с зажиточную крестьянскую избу в два невысоких этажа, с широким крыльцом и огородиком, притулившимся на задворках слева, с точки зрения землян совершенно не выглядела религиозным сооружением. Поначалу Дэн принял ее за трактир и хотел вслух засомневаться в доходности предприятия в здешней глухомани.

Ригет спас положение, коротко выдав ориентировку:

- Часовня Зебата.

- Странно, - первая отреагировала Бельташ, сведя на переносице идеальные дуги пшеничных бровей. – Я совсем не чувствую силы своего господина. Нет… крохотный огонек есть, более присущий малой вещи, а не храму или жрецам.

Попаданцы переглянулись, изучая обычные потемневшие от времени бревна малого домика. Да уж, не так представляли они храм повелителя мертвых. Всех намеков на Зебатову вотчину - массивные каменные плиты перед крыльцом, и круглые, с блюдце, металлические диски с вездесущим филином на двери и на столбе рядом с крыльцом. Почему филин Ойх оказался визитной карточкой своего господина, как раз вполне объяснимо. Если лицо повелителя мертвых не видно простым смертным, будь они хоть десять раз посвященные жрецы, как его изобразить? Вот и вышли из положения методом замещения: не сам Зебат, а его птица-помощник символизировала место поклонения богу. Просто новоиспеченные жрецы ожидали от храма смерти пусть не более мрачного, так хотя бы чуть менее простодырно-деревенского вида. Увы, как обычно, реальность скрутила перед носом идеалистов фигу.

Фургон, пусть и смазанный вчера, затормозил перед крыльцом с характерным скрипом. На ступенях под куда более внушительно-зловещий скрежет по-настоящему ржавых петель распахнувшейся двери показалась высокая фигура с посохом, закутанная в черный плащ. За ее спиной открылся убогонький вид на внутреннее убранство помещения.

Попаданцы успели углядеть три статуи: типа с посохом, кутающегося в плащ, скелета собаки и восседающего на ней филина, а перед ними низкий постамент, то есть, наверное, стол с супницей. Хотя, вряд ли кто-то стал ставить супницу на почетное место в часовне. Методом исключения Света идентифицировала предметы как алтарь и алтарную чашу.

Стоило путникам покинуть фургон, как фигура торжественно-звонким тенором провозгласила: «Восемь с вами, путники!» - И весьма резво побежала с крыльца. Излишняя резвость, длинный плащ и неосмотрительность сыграли с обитателем часовни злую шутку, он запнулся о ступень и полетел рыбкой прямо под ноги Денису.

Айтишник не удержался от шпильки:

- Да ладно, ладно, падать предо мной ниц не обязательно. Хватило бы и обычного «здравствуй, о мой повелитель».

Впрочем, слышала тихую шутку Дэна лишь Светка и, возможно, Бельташ. Хихикать не стала, однако насмешливый огонек в голубых глазах рыцаря смерти сверкнул. Схохмив, парень тут же принялся помогать упавшему бедолаге. По счастью, тот рухнул на редкость удачно, как чаще падают дети, пьяницы или беспечные дураки, а потому не расшибся. При падении капюшон слетел с головы, являя огненно-рыжую голову молодого мужчины. Веснушчатая, лопоухая мордаха с чуть косящими глазами буквально светилась радостью и жаждой общения.

- Вы решили поклониться Зебату?! – продолжил с того места, где его прервал злой рок порога, рыжик.

- Он не видит, - скорбно качнула головой Бельташ, разочарованная в возможности призвать мертвых гончих в дорожной часовне своего бога. – Он не жрец и это место не истинный храм Зебата. Малая толика его спящей силы есть лишь в вещи, скрытой под плащом.

- Восемь с тобой, – выпалил Денис приветствие по местной моде и, отряхнув запыленного парня в плаще, пока чистюля Света не погнала его, а заодно и самого брата мыться с даместосом, осведомился: - Ты жрец Зебата?

- Воистину так, диры, уже целых пять лет. Мне поставил метку Зебата мой учитель, жрец Пелап, шагнувший за последний порог минувшей осенью. От него же мне достался и знак Зебата. Более года я единственный жрец повелителя мертвых в путевой часовне, - подтвердил парень, демонстрируя запястье с кривоватой меткой. Приплюснутая голова Ойха, косящего, как сам юный жрец, была вытатуирована обычной черной краской.

- Слушай, дир, а чего часовню в такой глуши поставили? Или сейчас не сезон? – взял в клещи жреца-не жреца Денис, пока остальные разминали ноги и осматривались. Дядюшка Ригет не вмешивался, избрав с племянниками тактику профессионала-кинолога, спустившего песиков с поводка порезвиться и готового защелкнуть карабин на ошейнике при острой необходимости.

- Когда полтысячелетия назад Восемь ушли на битву, а их служители потеряли рассудок, храмам Зебата пришлось тяжелее всего. Жрецы сдерживали потерявших разум слуг повелителя мертвых, чтобы не допустить бойни. Они справились, однако большинство храмов превратились в руины. Люди были слишком испуганы, потому святилища нашего господина стали строить далеко от городов и деревень, а жрецы бога стали странниками. Я бы, наверное, тоже ушел, только страшно одному на дорогах, и учитель просил меня присмотреть за храмом, - рассказывая, парень положил руку на грудь, пальцы его соскользнули с плаща и с шипением боли «уй-й-с-с» были тут же выдернуты обратно.