Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 01-06-2018г.

- Сделал гадость, сердцу радость, - хлопнувшись на скамью рядом с сестрой, процитировал Дениска расхожую фразу и занялся вдвойне вкусным, потому как бесплатным, завтраком. Айтишник вооружился ножом и бесстрашно ринулся в неравный бой с толстенной сарделькой. Та, истекая жиром, отважно заслонила собой порцию яичницы.

- Ты хоть и балбес, а голова у тебя варит, Деньес, - одобрил Ригет концерт племяша, обернувшийся несомненной финансовой выгодой.

Валт, которому успели рассказать про попытку ночного ограбления, промычал утвердительную оду хитроумию героя. Большего с двумя сардельками в пасти сделать было невозможно. Лишь Бельташ, чей дивный лик, собственно, и вызвал лавину событий, ограничилась скромной улыбкой главного виновника торжества.

Словом, утро в деревеньке, чьим названием Дэн и Светка не удосужились поинтересоваться, порадовало дармовым завтраком и парой мешков припасов в дорогу. Пухлые бочка их упруго проминались и источали запах свежего хлеба и колбаски с чесночком.

Не скучал и прочий народ. Толпа, возглавляемая деятельной трактирщицей с голосом корабельной сирены, собралась в считанные минуты. Небольшая длинноухая собачка Дайп, нюхнувшая кусок от порток, взяла след под окном и рвалась с веревочного поводка. Народ резво ринулся за собачкой из ворот, улица опустела.

Бодрым кузнечиком выскочил Дениска на крыльцо и, энергично потянувшись, выпалил:

- Эх, жить-то как хорошо!

Валт согласно проворчал и вперевалку двинулся в конюшню за Петрушкой и Укропом. Лошадей ночью злоумышленники не беспокоили, потому выбежали они вполне бодрыми и игриво настроенными. Петрушке, изменщице, больше пришелся по сердцу умыкнувший с завтрака горбушку Валт, зато Укроп подбежал к Ригету и боднул его в плечо, напрашиваясь на ласку.

- Дядя, а чего с вором сделают? – тихо спросила Светка. Не из жалости, конечно, просто чтобы знать, чего ждать от стихийного правосудия на Вархете. Земной суд линча, насколько помнила девушка, гуманным никогда не был.

- Бока крепко помнут и, скорее всего, из деревни вышвырнут. Убивать не станут, но не место вору рядом с людьми, - растолковал Ригет, почесывая морду верного коника.

- Поделом! Не будет девушек ночами пугать! – объявил черствый Дениска и, снова до хруста потянувшись, спросил:

- Пошли тоже на представление глянем, или нам уезжать пора?

- Едем, нечего там смотреть, - поморщился дядюшка.

Но не успел Валт сладить с упряжью, как затихшие было совершенно крики удаляющейся толпы стали нарастать. В голосах звучал не гнев на вора или торжество праведных судий, а паника.

- А-а-а! Мурдар! Мурдар!

- Чего орут-то? – высунулся из конюшни молодой парень с волосами настолько светлыми и нечесаными, что понять, где личные лохмы, а где застрявшая в них солома, возможности не представлялось.

- Чего-то о мурдаре, - протранслировал Валт, стоявший ближе к воротам.

- Мурдар? – почесал затылок паря. - Дык, он же помер на прошлой луне, знатный кошак был. Уж кривой, половины хвоста нет, зубы выпали, а все кошек портил без счета. Половина деревни его котят бегала. Бабка Алай так убивалась, под яблонькой во дворе его схоронила. Наливки кружку каждому запросто так подносила…

- Во дворе, значит, - хмуро констатировал Ригет, прислушиваясь к нарастающей панике на деревне и воплям о мертвом, совсем мертвом кошаке. Кажется, своего мага тут не имелось, потому и звать на помощь было не кого. От лицезрения мертвяков здешний люд, в отличие от Забыток (а ведь всего-то пара дней пути) и вовсе отвык.

- Запрягаем, быстрее, - поторопил Валта дядюшка, бросив на племянника грозный взгляд, обещающий как минимум нотацию, как максимум ремень. В четыре руки мужчины занялись повозкой и лошадьми.

- Ты что, опять ничего не чуял? – прошипела Светка на ухо брату.

- Чего-то может и чуялось, как огонечек маленький прохладный, да не сопоставилось, - виновато шмыгнул носом Дениска и пробубнил на ухо сестре:

- Повизжи, Светик, чего тебе стоит, а? У тебя ж так профессионально получается! Зуб даю, ни одна баньши лучше не справилась бы!

- Я могу упокоить кота своим клинком, - предложила рациональная Бельташ.

- Не надо, - с сожалением отказался дядюшка. – Лишние слухи.

- Точно-точно, истеричные проезжие девицы деревенским более привычны, чем девицы с мечами, - бодро встрял в диалог Дениска. И тут же получил от родной сестры, выдвигавшейся в авангард для прицельного визжания, порцию негодующего шипения.

Светка выбралась за ворота трактирного двора и заверещала, ориентируясь на быстро приближающуюся толпу, впереди которой несся бойкий, но, кажется, трусоватый, песик Дайп. Толпу визг не остановил, скорее взбодрил, визжать в знак солидарности со Светкой стало еще с десяток баб и, кажется, несколько мужиков. Удивительным было то, что сквозь хоровой визг почти все расслышали звонкий мальчишечий голосок босоногого зрителя, оседлавшего высокую яблоню у дома на противоположной стороне.

- Ой, а Мулдал снова совсем сдохлый!

Повальное бегство возглас не остановил окончательно, но притормозил. Первым сориентировался песик Дайп. Вряд ли животина поняла слова человеческого детеныша. Зато отсутствие присутствия немервого кота, вернее, его переход в состояние «обыкновенно-дохлого» ощутила мгновенно. Пес, проскользнув между лесом чужих ног, с чувством обгавкивал полуразложившуюся тушку, нарезая вокруг нее круги.

- Это все Луська проклятая! – заголосила какая-то баба, разом решив проблему подозрений относительно постояльцев трактира и объяснения восстания кота из мертвых. – Так орала каждую ночь на его могилке, что он к ней и пошел!

- Утопить в пруду кошатину и вся недолга, пока она еще чего не намяукала! – злобно прошипел – а ничто не злит мужчин так, как бессилие перед собственным страхом, - какой-то тощий мужичонка.