Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 08-06-2018г.

— Тут, вообще-то, ни таблички, ни знака, как в захудалой Зебатовой часовенке или на кладбище, нет, — оправдался парень, критически оценивая татушку и побрякушку. Ничего так, красивая птичка вышла, хоть и орет препротивно. Ну да с павлинами точно так же. Еще ребенком Дениска с восторгом смотрел на роскошные хвосты птиц и один разок смог достать через решетку оброненное перо. Отдал, конечно, Светке, он же мужчина, ему цацки-пецки не положены, но любоваться-то никто запретить не мог!

— Зачем табличка? — искренне не поняла комментария Бельташ и повела рукой окрест, поясняя смысл: — Восемь риноготов встали священным кругом у поляны, птица Айх — страж храма — приветствовала путников, живой алтарь — родник — по-прежнему чист и свеж низвергается в древесную чашу.

— М-да, — признавая собственный недосмотр, крякнул дядюшка, новым взглядом проводя рекогносцировку удивительной местности.

— Это мы, выходит, в храме ночевали? — испуганно присел на корточки, где стоял Валт, опасаясь громов, молний или еще чего неведомо карающего. Не дождался. В легкой панике стал осматривать сам себя, возможно, опасаясь найти громадную печать «осквернитель» посреди груди или, что вероятней, с тылу пониже спины.

— Храмы Алхой издревле были приютами путникам, — пожала плечами рыцарь смерти, не видя причин для паники. — Если об этом за века позабыли люди, то мы, служители, все равно помним. И что, как не храм, должно стать местом встречи бога и жреца его для посвящения?

Пока шла речь об устройстве святилища, Светка успела слазить в фургон, чтобы в уголке проверить и убедиться — ее плечо и кулон нынче ночью тоже проштамповали новой птичкой.

— Диры, а какова жизнедарительница? Правы ль гимны, что она красы несказанной, не уступающей Илай? — выдохнул Валт, снова принимая вертикальное положение. В истинность видения богини, посетившего близнецов, тертый жизнью мужик почему-то поверил мгновенно. Взгляд его — заискивающий, с наивно-ребяческой верой в чудо, так не вязавшейся с космами и бородой, — растрогал циничного агностика Дэна.

— Красивая однозначно. Илай не видел, потому только об Алхой сказать могу. Не девчонка-фитюлька, женщина с формами. Цвет глаз и волос описать не сможем, он у нее все время разный. Платье тоже постоянно меняется. Или, как вариант, мы настоящих разглядеть человеческими глазами не смогли, — постарался описать неописуемое Денис и развел руками.

— Она красивая, — согласилась Света, — только не добрая просто так ко всем без разбора. Смотришь на нее и знаешь, может и наказать, если надо, и в то же время способна простить. К тому же все время понимаешь, что ей до тебя, как до человека, особого дела нет, ты для нее как кусочек паззла, который в нужную ячейку следует поставить для пользы дела. Только все не для ее собственной прихоти, а потому, что так нужно им всем: Восьмерым и Вархету. В глаза Алхой смотришь и все это понимаешь, и чем дольше смотришь, тем скорее понимаешь — надо взгляд опустить, если сойти с ума не хочешь, — в свою очередь прибавила частицу беспомощного описания неописуемого девушка и неожиданно припомнила:

— Еще Алхой обещала нам какое-то доказательство своей силы. Наверное, это птички на плечах и узоры на кулонах?

— Не знаю, как-то маловато будет для божественных масштабов, — на миг призадумался Денис. По идее, если клеймо Зебата даже неучей-попаданцев сходу подвигло на подъем-упокоение мертвяков, то от щедрот жизнедарительницы вместе с меткой могло прилететь что-нибудь с обратным эффектом. Вот только что?

Так ни до чего толком не додумавшись, парень пожал плечами и вернулся к утренним гигиеническим процедурам, используя вместо умывальника алтарь-родник. Ни смущения, ни благоговения от процесса, понятное дело, Дэн не испытывал. Если бы тут стояла подмигивающая статуя красавицы Алхой или Бельташ на руки поливала, отпуская скабрезные шуточки, — другое дело. А так — обычный естественный умывальник, даром что объект культа. Вода, правда, холоднючая, зато сон на раз прогоняет.

— Нет, метка и кулон — это знаки жреца, — качнул головой дядюшка и прикусил губу, пытаясь сообразить, какого божественного сюрприза ждать. Болтать о кулонах и татуировках в присутствии Валта он не стеснялся. Обычному ли мужику разглядеть разницу между метками и побрякушками нынешних жрецов на Вархете и истинными знаками на Деньесе и Свельте? Так-то удачно выходит: вроде все на виду и тем сокрыто. Коль же поверит, лишь преданнее служить будет.

— Знак! Великая Алхой подала знак! — возопил Валт так, что птица Айх свалилась с ветки, Денис поперхнулся водой, которой полоскал рот, Светка рухнула с подножки фургона, а дядюшка и Бельташ синхронно вздрогнули и схватились за оружие.

— Следы пестряги! Они пропали! Я чист! Слава Алхой! Слава жизнедарительнице! — продолжил буйствовать бугай.

- Хм, технически интересное решение. Выходит, пусть боги не могут вернуться, чтобы самостоятельно действовать в мире, зато теперь, во всяком случае, Алхой, способны подключиться и использовать нас с тобой как живые манипуляторы в агрессивной среде, - поделился с сестрой оригинальными соображениями айтишник.

Светка передернула плечами. Ей совершенно не понравилось сравнение, подобранное братом. Она живая, а не какой-то там манипулятор со штампом. Однако, глядя на Валта, девушка поняла, что готова простить богине произвол. Уж больно счастливо-потрясенным выглядел бывший разбойник.

Он дикими скачками передвигался по поляне, исполняя нечто отдаленно схожее с танцами дикарей. Задранная до подмышек застиранная рубаха колыхалась парадным флагом. Голосил бородач во всю мощь нехилой глотки с такой неподдельной радостью, что звучал его хриплый голос прочувствованнее и искреннее любой ритуальной молитвы. Если б именно такого зова дожидались боги для возвращения в мир, то сейчас непременно снизошли бы к своей пастве. Но нет, одноразовое чудо так и осталось одноразовым.