Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 13-06-2018г.

Глава 11. Странные проявления человечности

Вечером на очередном бивуаке едва не случилось кровавое убийство. Поначалу ничто не предвещало беды. Замечательно-сытный ужин из тушеных с травами кроликов и окорока очередной добычи резвых песиков плавно перешел в ночь. Пара свежеиспеченных жрецов и их замученный ответственностью дядя отправились ночевать в фургон.

Валту не спалось. Он смотрел на огонь, почесывал бороду и изредка подбрасывал сучья в костер. Бельташ бродила вокруг. То ли сторожила, то ли любовалась звездами, слушала вольное дыхание ветра в ночи и редкие крики Ойха. Несколько позже дева-рыцарь ненадолго присела к костру рядом со жмурящими разноцветные глаза на огонь псами. Те тут же подобрались ближе и принялись подталкивать спутницу головами, напрашиваясь на ласку. С легкой улыбкой на устах рыцарь стала почесывать гончих.

Бородач пару минут созерцал сию инфернально-идиллическую картину, потом откашлялся и нескладно, но горячо заговорил:

— Дира Бельташ, послушай, я чего сказать хочу. Ты такая краса великая и воин истинный, что уж и не важно, мертвая ты служка Зебата или живая баба. Я чего думаю, может, как в город придем, отряд вместе с тобой собьем? Я теперь здоров! Могу мечом, дубиной работать, из лука бью. Бронька у меня хорошая осталась. Чего тебе у ребятишек на посылках мыкаться? Ты, я, и псов своих прихватить можешь. Я животинкам умным завсегда рад. Мы такой отряд собьем! Назовем его покрасившее, вон хоть Псы Зебата! От заказчиков отбоя не будет!

Тихий шелест выхваченного из ножен меча и предупреждающий рык тройки псов, чьи глаза засияли ярче фонарей, стали для бородача полной неожиданностью.

— Предателю смерть! — объявила рыцарь смерти и потребовала: - Бери меч!

— Эй, ты чего, дира? На звезды пересмотрела? — охнул Валт не столько от страха, сколько от неожиданности, не принимая слов спутницы всерьез. И растерянно всхрюкнул, когда клинок дочиста побрил ему подбородок.

— Умри с оружием в руках, как подобает воину! — повторила призыв разгневанная дева, принимая величественную позу.

Рык собак, вспышки света и возня разбудили всех. Ночное светило, прятавшееся с вечера в мелких облачках, тоже выглянуло из-за туч, любопытствуя. Потому при первом взгляде на диспозицию у костра людям показалось, что к безоружному лохматому Валту ни с того ни с сего пристала скелетина, одержимая мечтой помахаться оружием при луне. Бельташ была в истинной ярости: провалы в оскаленном черепе полыхали гневной синевой. Меч находился слишком близко от горла побритого лезвием мужика.

Ошалевший Ригет не успел сориентироваться, а Светка и Денис уже оказались по бокам от рыцаря смерти и в четыре руки попытались оттащить ее от жертвы, наперебой приговаривая:

— Бельташ, миленькая, успокойся, сядь! Не надо его калечить. Нет, убивать в честном поединке тоже не надо. Давай разберемся толком, что случилось! Спокойнее, тише, расскажи!

Злобная, скалящая зубы скелетина исчезла столь же внезапно, как луна спряталась за крупным облаком. Вновь у костра оказалась сердито сопящая русокосая красавица. Она вняла просьбам, со зловещим лязгом вдвинула меч в ножны и присела у костра на бревне, демонстративно подальше от Валта.

— Так-то лучше. Чего ты завелась, подруга? — фамильярно похлопав рыцаршу по плечу, спросил Денис.

— Лишь смерти предатель достоин! — тихо и убежденно, упрямо выпятив челюсть, проронила Бельташ.

— Эй, диры, тут такое дело, — Валт крякнул и потер непривычно голый подбородок, вокруг которого странными клочками бакенбард повисли остатки некогда пышной курчавой бороды. Большая ее часть, распространяя мерзкую вонь паленого волоса, догорала в костре. — Как затмение какое на меня нашло. Я про то, что здоров теперь, думал и захотелось так, никакой мочи нет, снова в отряд, в дорогу, чтоб монеты в кошеле звенели и клинки, а уж с такой, как дира Бельташ нам бы и вовсе равных не было…

— Короче, тишком сманивал нашу телохранительницу, — удивленно фыркнул Денис, тогда как рыцарь смерти снова едва не схватилась за меч под аккомпанемент грозного ворчания гончих смерти.

— Есть такое, — виновато поник башкой бывший бородач.

— Ха, и стоило из-за чужой глупости так беситься? — удивился айтишник, непонимающе переглянувшись с сестрой.

— Как он, ничтожный, помыслить смог, что я, рыцарь смерти, оставлю единственных жрецов Вархета, в которых пылает чистое пламя Зебата и Алхой и коим миссия великая суждена, ради гнусной поживы? — возмущенно рыкнула Бельташ.

— Он не думал о таком, он вообще ни о чем не думал. Прости его, глупого, дира, — вмешался, наконец, разобравшийся в ситуации дядюшка. — Что он, смертный, знает о твоем призвании и долге? Слишком давно люди не встречали рыцарей смерти, а предания старины… Кто ж им верит безоговорочно спустя столетия? Дурню от радости неслыханной в башку надуло невесть что. Как надуло, так и выдует. А снесешь ему голову, возницы лишимся.

— Э, Восемью клянусь, дира Бельташ, помыслить я не мог, что все так. Одно дело не слишком честно с теми поступить, кто до полусмерти меня напугал и планы все попутал, а другое — в замысел богов вмешаться, — бледный, как лохматая луна, потряхиваемый не ужасом, а грузом вины, которую едва не взвалил на себя, взмолился Валт. — Вы ж мне ничего толком-то не поведали. Не в упрек говорю, а просто не знал я. Мало ль чего жрецы в храмах о видениях вещают, всему что ль верить…

— Ты просто человек. Дир Ригет прав, всего лишь слабый и глупый человек. Живи, — великодушно разрешила Бельташ и отвернулась от бывшего наемника, бывшего разбойника, настоящего… Кто он сейчас, наверное, и сам Валт не смог бы определиться. Заворчав, отошли от бородача караулившие его псы.