Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 25-06-2018г.

— Многое прежде было иначе. Первым в городах строили общее святилище. Коль не получалось в достатке денег собрать, сначала простой камень-алтарь с восемью чашами ставили. А уж потом большой храм, чаще всего с четырьмя входами о двух створах с каждой из сторон света отстраивали, — неожиданно промолвила Бельташ, глядя на краснокирпичный дом-храм, но видя нечто свое из минувшего и давно осевшего прахом прошлого. — К Алхой и Зебату в первую дверь поклониться шли, к Ирнату и Илай во вторую входили, к Сигету и Элмай в третью, а к Крисату и Трашпу в четвертую…

Жрец недоверчиво приподнял кустистые брови, пальцы отбили дробь на древке, а Дэн запросто посоветовал старику нарочито громким, утрированно секретным шепотом:

— Ты, дир, первоисточник-то слушай! Бельташ точно помнит, как все было! Если уж не она, рыцарь смерти Зебата, то кто правду скажет? Верно, я говорю, собачки?

Трио подтвердило слова парня звонким лаем, сверканием разноцветных глаз и широкими кровожадными улыбками. Оскалом назвать выражение на собачьих мордах язык не повернулся бы и у завзятого кинофоба.

— Рыцарь смерти? Ты воистину такова? — восторженно изумился и заволновался Нерпат. О делах минувших дней, когда служители бога смерти были вменяемы, жрец знал немало, потому копье в атакующее положение не перевел.

Бельташ лишь кивнула в знак согласия, ловя глазами блеск натертой пряжки-зеркальца на поясе. Опускала голову русокосая красавица, поднимал пустые, сияющие нестерпимой синевой глазницы скалящий в вечной улыбке зубы череп. Под короткий выдох жреца, уцепившегося за свое копье-атрибут, как за соломинку над пропастью, живое воплощение воли бога смерти снова склонило голову и вернуло себе прежний симпатично-человеческий вид.

Старикан охнул и перевел подозрительный взгляд на племянников Ригета, гадая, кто скрывается под личинами молоденькой девчушки и ее прыткого словоохотливого братца. Где только этаких диковинных спутников умудрился раздобыть старый приятель?

— Не-не-не! Только собачки - гончие смерти, а мы живые, а не хорошо замаскированные зомби. И Валт тоже человек. Кстати, кормить нас всех надо! — Дениска разом опроверг подозрения с широкой, от уха до уха, улыбкой. Проказливое желание объявить себя мертвецом поутихло перед лицом неизбежности скорого возвращения дядюшки и его возмущенного шипения.

— Истинными жрецами Зебата и Алхой не могут быть те, кто преступил последний порог, — с достоинством подтвердила Бельташ. Дедушка Нерпат от таких откровений окончательно потерял дар речи, вцепился в копье, упертое в землю, и налег на него всем телом. Земля устоев под ногами крепкого еще старикана заколебалась.

На счастье пожилого жреца, вернулись от конюшни Ригет и Валт. Лошади остались в компании Морковки и свежего сена, а фургон с вещами пристроился у стены храма за изгородью. Предусмотрительный дядя оставил имущество с чистой совестью. Желающих обнести храм Ирната и его жрецов не находилось ни раньше, ни теперь. Благословлению и защита бога – аргумент весомый, а уж если к нему добавляется копье, которым каждый жрец учится владеть с детства…

— Ригет, скажи, что происходит? — собравшись с духом, вопросил Нерпат.

— Наша рыцарь открыла диру свою суть. О том, что мы жрецы, тоже сказала, — в свою очередь дал дядюшке справку о сути проблемы Дэн.

— И когда успела? — только крякнул дядя, отсутствовавший считанные минуты.

— Долго ли умеючи? — беспечно пожал плечами парень. — Она ж не только красивая, а еще и благородная, врать вообще не умеет. Ей, наверное, по кодексу не положено.

— В кодексе рыцарей смерти Зебата о том не помянуто. Я уважаю правдивое слово, и пусть врать не стану, но промолчать, коль надо, смогу. Однако, вы собираетесь отпирать замок, заклятый родовыми чарами на кровь. Свет истины воссияет неизбежно вне зависимости от нашего желания скрыть обличье. Лучше пусть жрец все узнает сейчас, чем случайно помешает потом, — невозмутимо объяснила причину словоохотливости Бельташ, указав подбородком в сторону замка. Но краска румянца выдала довольство нечаянным комплиментом молодого жреца, вообще необычайно щедрого на непривычные служителю Зебата похвалы. Молодой посвященный то готовкой восхищался, то неутомимостью в беге, то волшебными свойствами меча, обзывая его детектором-щупом, то еще какой-то из способностей девы-рыцаря, к которым она за века настолько привыкла, что перестала замечать. Порой Деньеса слушать было странно. Странно, но приятно.

Озадаченный Ригет привычно почесал за ухом и выдал Нерпату краткую версию истории:

- Друг мой старый, чтобы отыскать Лимей, решился я заклятье поиска по следу родового амулета портального направить. Ритуал провел, но вместо сестры двух ее детей к руинам старого святилища Зебата вытянул не с просторов Вархета, а из мира иного. Той же ночью явился к племянникам во сне повелитель порога и пометил их, как жрецов своих. Поручение им дал к храму Алхой следовать и даровал силу повелевать мертвыми. Ею и поднял Деньес диру Бельташ. В живом храме - поляне жизнедарительница им явилась и печатью Айха наградила, в свой черед отправив в святилище Ирната голову преклонить. Дело великое этим двум детям поручено. Для того, чтоб за затворенный собственноручно мир боги наши с битвы за гранью вернуться могли, зов и сила истинных жрецов им маяком и дорогой воссиять должна. Лишь пришедшие извне для деяния такого годятся, потому выбор пал на моих племянников. Но сила, которая в них собирается, не вода в закрытой фляге. Во все стороны выплескивается порой. Пока их до замка довез, полной чашей хлебнул всякого.

При словах «всякого» Дэн расплылся в гордой улыбке, а Света вздохнула.

— Вот так вести… Вечно у тебя так! Еще мальчишкой уходил в лес за зайцем, возвращался с волчьими шкурами, — пережив несколько секунд полного шока, сплюнул в дорожную пыль Нерпат и велел, указывая копьем в нужную сторону: