Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 27-06-2018г.

Для Восьми всегда важнее была искренняя молитва, нежели щедрые дары. Они ценились, но не требовались от каждого. Ирнату дарили кровь, Зебату подносили кость, Алхой плод, обычно, яблоко, Илай цветок, Сигету монету, Элмай украшение, Трашпу собственную поделку, Крисату артефакт. Если обращались с просьбой лишь к одному из Восьми, все равно одаривали всех, пусть и не столь щедро. Самое важное: проситель должен был сам сотворить дары.

— Чего, и монету сам чеканил? — округлил глаза Дэн, прикидывая размах фальшивомонетничества в здешней лохматой древности.

— Зарабатывал, — невозмутимо поправила Бельташ, ловко пряча искорки смеха в строгих синих очах и улыбку на губах.

— М-да, если поделку мы со Светкой какую-нибудь сварганить в силах, к примеру, украшение она из бисера сделает, то с артефактами полная засада. В магии мы ноли без палочки. Всегда такими были и будем. Дядя сразу припечатал — бесталанные бестолочи! Потому, наверное, и хорошо, что таких храмов нынче нет, а то бы все локти с досады искусали.

Старый жрец, слушая разговор служительницы и юного жреца, мысленно пребывал где-то в мифическом прошлом. Он пытался представить себе величественные древние храмы, прекрасный первый народ, ушедший за последний порог, но передавший своим потомкам-людям частицу силы в крови. Голос Бельта уже был гласом одной из легенд – служительницы Зебата. Бредя по дороге рядом с другими ожившими легендами – жрецами – истинными избранниками богов, воображать было легко. Племянники Ригета и рыцарь смерти ощущались стариком настолько иными, непохожими на обычных людей, что даже завидовать или злиться на них Нерпат не мог. Он всю жизнь служил Ирнату, как мог, и не его вина, что он оказался обделен силой истинного жреца, а его храм изначально лишен мощи настоящего святилища воина. Странная фраза о локтях вырвала жреца из мечтаний.

— Человек не в силах укусить сам себя, — машинально вставил Нерпат.

— Так мы друг у друга, — находчиво подсказал вариант Дениска, никогда особенно не жаловавший историю, если, конечно, она не была эффектным роликом в компьютерной игрушке. Сейчас никто снисходить до вкусов парня и вместо сухого пересказа транслировать исторический блокбастер голливудского размаха не собирался. — Ладно, чего уж там. Порушено, так порушено. Давайте поскорее хоть ворота в замок откроем.

— Дядя, а почему ты стал искать маму, а не сделал других ворот? И почему этого не сделал тот, пятиюродный? — тихо спросила Света, до этого мгновения шагавшая рядом с братом молча, так же как и Валт. Наемник вообще старался сделать вид, будто его тут нет, не было и не будет. Такая интересность вокруг творилась, чисто мифы рождались, и натоптать в них хоть краешком подошвы воин был совсем не прочь.

Кто категорически отказывался проникаться серьезностью момента, так это псы. Тройка, начавшая в полной мере ощущать все прелести жизни, продолжала носиться вокруг компании людей, как заведенная. Шутливо клацали громадные челюсти в попытке поймать бабочку или кузнечика, Гигантские псы высоко подпрыгивали и от всей души мотали лапами, хвостами и ушами в воздухе.

— Других ворот? — озадаченно переспросил Ригет, обернувшись к племяннице.

— Да, если эти закрыты магией, не проще было сделать в стене другие, а не отправляться на наши поиски или по приставной лестнице через стену перебраться, — робко пояснила свою мысль девушка.

Нерпат закашлялся, Ригет крякнул и принялся скрести себя за ухом так, будто подхватил от собак колонию блох.

— Два придурка мы с тобой, и счастье, что пятиюродный с его магом такими же оказались, — хохотнут старый жрец, хлопнув свободной рукой по бедру. — Ведь могло сработать!

— Могло и не сработать, — обиженно огрызнулся дядюшка и объяснил племяшке: — Отец мой покойный, ваш дедушка, приятным человеком не был и смолоду, а к старости, как ваша бабушка за последний порог ушла, вообще невыносимым стал. Например, в условиях исполнения завещания мог ловушку накрутить. Он ведь ключ на двоих завязал, небось, только после того, как я поклялся, что не знаю, где искать Лимей. Слишком злился старый, что все не так, как хотелось ему, вышло. Я ж с отцом в ладах никогда не был, отучился и в наемники подался, чтобы кусок хлеба с мясом иметь. Дядька ваш, старший мой брат, Ринай, который в наследниках ходил и отцу в рот заглядывал, по пьяни шею свернул. С лошади грохнулся. Жаль только поздновато, две трети состояния в кости успел спустить. Мне тогда ремесло наемника-мага бросать, чтобы в замке сиднем сидеть под отцовой рукой, никакого резона не было. И Лимей, как ее для поправки благосостояния замуж за старика отдавать нацелились, сбежала…

— Короче, попытка войти в замок в обход условий завещания могла примести к упокоению неисполнительного наследника, - подвел итог дядюшкиным речам Дэн, и дядя согласно хмыкнул.

- Похоже, мы должны радоваться, что не успели познакомиться с дедулей, — полушутя полувсерьез заключил Дениска и присвистнул, оценивая вход, прорубленный в крепостной стене:

— Ничего так воротца! Калитку будто наш Церетели ваял!

Створа въездных ворот, сбитая из дорогого, зато практически вечного железного дерева, поднятая на цепях, была накрепко блокирована изнутри. Иначе бы дядя давно сходил за наследством. Калитка из того же материала — у Светки с Дэном дверь (двойная, металлическая) в квартиру была на треть уже и ниже — отличалась дополнительным украшением в виде цепи и замка, из тех же, страдающих гигантоманией родовых кладовых.

Все столпились у «калитки». Племяшки уставились на дядю в ожидании инструкций. Дениска деловито справился:

— Кровь нужна?

— Зачем? Это ж только говорят так: «заклятые на кровь». На чистой крови давно ничего не делают, слишком много было путей обхода чар. Достаточно приложить руку к замку одновременно, — растолковал Ригет и критически осмотрел кровожадных племяшей, гадая, не сказалось ли общение с Зебатом на них повреждающим голову образом, и чего тогда стоит ждать после ночевки в храме Ирната. Мало будет их ни к каким костям не подпускать, еще и за любым острым предметом вблизи следить придется, во избежание, так сказать? Хотя никакого безумного блеска в любопытных глазах Деньеса не мелькало. Кажется, ребенку (взрослым такого непосредственного паренька дядюшка никак считать не мог) банально было интересно все происходящее. Потому, в отличие от сестры, открывающей рот только по делу, он ляпал первое пролезшее на язык соображение, не задумываясь о впечатлениях и последствиях.