Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 20-07-2018г.

Глава 14. Особенности божественной медицины и архитектуры

Дядюшка успел подхватить племяшку над самым полом, не дав изменить форму носа приложением к твердой поверхности. Дэн виновато поник. Увлекшись игрой, парень совсем не обратил внимания на состояние сестры и поймать вряд ли смог. Худенькая-то худенькая, так и сам Денис хлипковат для экстренной ловли обморочных девиц. Не то что дядюшка, вроде и жилистый, а не тощий. Как в ночь знакомства с легкостью обоих племянников на своем хребте волок вприпрыжку, даже не вспотел!

— Что с внучкой? — тут же всполошился призрак, легко входя в непривычное амплуа заботливого дедушки. Все-таки не часто его прежде дедой называли, вернее, вообще никогда до этого дня, а уж чтоб посмотреть так ласково…

В кабинет без зова шагнула бдительная Бельташ, отобрала бессознательное тельце у Ригета и невозмутимо объяснила:

— Всему виной спертый воздух в кабинете и накопившаяся усталость с дороги. Такое порой бывает у хрупких девушек. Ей нужно прилечь. Попробую помочь.

- Да-да, конечно, - закудахтал призрачный дедушка, давая совет. – Отнеси ее в соседнюю комнату, там хороший диван поставлен.

Очнулась Светка от коротких и методичных прохладных прикосновений к вискам, переносице, ушам, лбу, чем-то похожих на китайский точечный массаж. Она лежала на широком и низком кожаном диване. Рядом сидела, подогнув ноги, Бельташ. Первым делом, сурово сдвинув пшеничные брови, рыцарь спросила:

— У тебя лунные дни?

— Еще нет, завтра-послезавтра. У меня за день-два до начала спазмы иногда случаются, ничего не болит особо, но как накатит, холодный озноб, дрожь. До обморока обычно не доходило. Я спазмолитик заранее пью, а тут ничего под рукой не оказалось, и как быть не знаю. Вокруг одни мужчины, попросить некого, — смущенно призналась Света, пожав плечами. Она сама села на диване, подогнув ноги.

— Ты — жрица Алхой, исцели себя, — посоветовала рыцарь.

— Как? Это же не рана и не ушиб.

Бельшаш полуприкрыла глаза, как делала каждый раз, окунаясь в воспоминания, и продолжила:

— Раньше жрицам было достаточно молитвы богине, чтобы разорвать лунную связь до той поры, пока они не пожелают продлить род.

— Молитва? Я не знаю молитв, — понуро пожаловалась Светка, здесь и сейчас готовая выучить любую, самую длинную, хоть десять, только бы помогло справиться с настоящими и неуклонно надвигающимися неприятностями. Как и какие она будет искать прокладки в пустом, холодном замке, где подмываться? Мысли о грядущих неудобствах накатывали волной истерики.

— Руки на живот, пальцы раскрыты листом каштана. Повторяй! — решительно скомандовала Бельташ, не давая начаться слезоразливу.

Светка хлопнула растопыренные пятерни на тощее пузико и заговорила в унисон с рыцарем смерти:

— Алхой, мать всего живого, покровительница, защитница, целительница, обрати на меня свой благосклонный взор! Знаю, так тобой заповедано, но прошу о милости и участии, ибо дела мои лишь во славу твою вершатся. Позволь выйти ненадолго из вечного круга, сужденного каждой женщине. Вновь в него возвращусь я по первому слову твоему, иль сама ступлю, когда настанет черед продолжить род. Помоги же, великая и милостивая!..

Слово в слово повторяла Светлана за Бельташ молитву, которая и молитвой по сути не являлась, скорее вежливой устной просьбой о временной приостановке женского цикла. И с каждым словом все сильнее девушка погружалась в странное ощущение теплого пушистого и при этом невесомого покрывала, окутывающего ее с головы до ног. Появилось чувство покоя и защищенности. Такое, наверное, испытывают дети в утробе матери, потому столь громко кричат, когда их выпихивают на свет. Слова лились, значение каждого утратилось, остался лишь общий смысл и цель — просьба о помощи. Время застыло или тоже потеряло значение, только мягкий покой и уют заполняли все вокруг.

Три раза произнесла девушка вслед за терпеливой рыцаршей нужные слова, ощущая, как с каждым повтором все меньше тянет и скручивает мышцы, как перестают кружиться перед глазами черные мушки и стучать молоточки в висках, как высыхает холодный пот. Окончив троекратную декламацию, Бельташ замолчала и вопросительно вздернула бровь.

— Кажется, помогло, спасибо громадное, — возвращаясь в реальный мир, облегченно вздохнула Светка и тут же обеспокоилась:

— Сильно я брата и дядю напугала?

— Нет, я объяснила твой обморок духотой и усталостью, — отмахнулась рыцарь смерти, одним движением вздымаясь на ноги и протягивая руку жрице, чтобы помочь встать и ей.

— Ой, спасибо еще раз, — Светка слегка покраснела, испытывая вполне закономерную неловкость перед малознакомыми людьми и призраком в придачу. Да что малознакомые, она и Дениски стеснялась, никогда не хотела, чтобы брат обратил внимание на интимные девичьи проблемы. Он, впрочем, обычно и не обращал, занятый своими делами. Один раз пачку прокладок в коридоре увидел нераспечатанную, в руках повертел, ляпнул глубокомысленно про синюю водичку и мигом выбросил из головы, помчавшись на сигнал игрушки с компа.

— К чему благодарности? Ты — жрица моего бога, ты — надежда Вархета, помочь тебе, пусть и в малости, — мое предназначение, — спокойно, не равнодушно, но без надрыва и патетики, растолковала Бельташ так, будто читала на память инструкцию или устав. Или хотела выставить свою помощь именно в таком виде, чтобы Света не испытывала неловкости перед благодетельницей.

В ответ на этот спич у девушки совсем не возвышенно забурчало в животе. Самым забавным стало то, что живот вроде как мертвой рыцарши откликнулся согласным рыком, и та с вполне доброжелательной усмешкой предложила:

— Пойдем, поищем остальных. Пока ты приходила в себя, день за полдень перевалил, уверена, мужчины успели озаботиться обедом!