Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 10-08-2018г.

Парень, всю жизнь грезивший о махании какой-нибудь палочкой (не волшебной, так остро-железной), принялся расплываться в мечтательной улыбке. И тут же оказался резко опущен с небес на землю жестокосердным богом, среагировавшим на грезы халявщика:

— Лишь поможет, но не заменит тренировок. Все, хватит с вас болтовни, спите!

Категоричный приказ вышиб парочку из жемчужно-серого абстрактного тумана вне времени и пространства, где проходило свидание с воинственным божеством, во вполне ощущаемую всеми органами чувств материальную реальность холодной храмовой ночи. Светка только и успела запоздало пискнуть:

— Спасибо!

В ответ услышала снисходительно-небрежное:

— Живи, пичуга.

Вслед за словами пришел сон настоящий и тяжелый, как нагулявший жир и залегший в берлогу на всю зиму медведь. Он жадно навалился на жертвы, будто требовал отступных за блуждание неизвестно где и неизвестно с кем, в сферы своего доступа. Кажется, в тяжелом сне среди обрывков десятков других фантастических и абсурдных видений, столь значимых в ночи и кажущихся абсолютной ерундой поутру, мелькнул обрывок знакомого туманного видения: черно-стальные волосы Зебата и искры озабоченности в странных серых глазах бога смерти. Или и он Светке только пригрезился?

Поскольку окон в храме не было, чаши с однажды зажженным огнем имели свойство неугасимости и никто из живых, неживых и мертвых беспокоить парочку в бдении у алтаря не осмеливался, проснулись Дениска и Светка тогда, когда проснулись. То есть сами, без оплеух или от криков, и вполне выспавшимися. Настолько, насколько можно отоспаться на шкурах, брошенных на жестком полу. Дениска от всей души зевнул и, приподнявшись на локтях, прочувствованно высказался:

— Какие же они сволочи, а Светик? Хорошо хоть Ирнат вроде как приличный мужик оказался.

— Он просто не любит хитрить без необходимости, — пожала плечами девушка, вспоминая равнодушную смертельную тьму, звенящую железом, на миг проглянувшую сквозь завесу лица крылатого воителя. В сравнении с ней смертный покой Зебатова лика казался почти добрым и ласковым.

Милосердие, сочувствие и прочие человеческие глупости Ирнату присущи не были. Он действовал резко и четко, как рубил мечом-косой. А что Дениске со Светкой повезло, и именно такой подход оказался самым подходящим — так действительно всего-навсего повезло. Человеческие чаяния ненароком совпали с божественным произволом.

Крылатый статуй обсуждение достоинств оригинала принял равнодушно. Впрочем, оригиналу до хвалы и людской хулы дела тоже не было. Скатав шкуры и взяв их в охапки, попаданцы покинули не слишком гостеприимный, но в высшей степени полезный храм Ирната.

Выходили свежепосвященные, троекратно меченные жрецы если не по стеночке, то очень тихо и почти крадучись. Не потому, что опасались обвала или ждали иных неприятностей, просто близнецы после ночи, проведенной в беседе с богом, чувствовали себя, как после хорошего кросса по пересеченной местности с утяжелителями. Они еле переставляли ноги. Активность проявляли лишь ожесточенно прилипающие к позвоночникам животы, едва не долбящие хозяев изнутри с криками: «Долой диету! Нет, лечебному голоданию! Дайте поесть, нет, пожрать! Побольше и поскорее!»

Словом, Дэн со Светкой шли по полуразрушенному подземному коридору тихо и по объективным причинам без лишних светильников. Местные тяжеленные масляные лампы казались попаданцам ужасно неудобными, зажигать светящиеся шарики, как дядя Ригет, они не умели, а переноса таких же наколдованных шаров, прилепленных к стене, ТТХ изделия не предусматривало. «Связки» банально гасли, стоило их только сдвинуть в пространстве больше, чем на пару метров.

Вчера Денис, разочарованный убогостью и привязкой к местности освещения, ненароком зарядил дядюшку идеей магического фонарика, описав обычный электрический с кнопочкой. Ригет выслушал и увлекся. Правда, времени на артефактные изыскания у дядюшки пока было в обрез, но над претворением в жизнь замысла Дениски дир обещал подумать.

Шепот впереди, за очередным поворотом частично обрушенного тоннеля, стал для попаданцев полной неожиданностью.

— Все, как Фарот рассказывал, вишь, завалы, сырость, а дальше их не пустили. Точно клад родовой там! Ежели дверь на засове, мы топорами надломим. Возьмем чуток. Этих сундуков, небось, там столько, что и не заметит никто. В Брис сбегем!

— Это куда вы с дядюшкиным кладом бежать собрались? — весело и бесстрашно изумился Дэн, первым выступая из-за поворота перед двумя блондинистыми орясинами.

— А-а-а! — заорали растерявшиеся бугаи, нарастившие мяса, но не мозги, и выставили вперед то, что в руках держали, то есть топоры.

- У-и-и-и! — заверещала Светка, испугавшись за брата.

Она почувствовала, как из спокойно светящегося шара в солнечном сплетении распускается внутри нее что-то похожее на огненный цветок, чьи разноцветные лепестки: прохладно-серые, насыщенно изумрудные и нежно-фиолетовые — затанцевали на невидимом ветру. Словно кипятком ожгло все три метки.

Случилось очередное божественное чудо: оба занесенных топора, как намагниченные, метнулись к стене и прилипли к ней от лезвия до топорища вместе с руками. Пальцы, ладони, как ни силились два незадачливых любителей незаконного перераспределения материальных благ, расстаться со своими орудиями, казалось, приросли, став с топорами и стеной одним монолитным целым.

— Зачетно! — завистливо выдохнул Денис. — Как у тебя получилось?

— Не знаю, я просто струсила, — честно ответила девушка.

— Твой основной мотиватор сработал, потому метка Ирната себя показала, словом, полечила ты идиотов, как завещал великий божественный воин, — хихикнул брат. — И куда их дальше? Тут оставим, и пусть у нас, как в каждом уважающем себя подземелье древнего замка, заведется пара-тройка скелетов? Призрак есть, а скелетов нет, непорядок! Экспозиция требует эстетического завершения!