Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 13-08-2018г.

Посекундно оглядываясь, бугаи чуть ли не на цыпочках потрусили туда, куда повелительно указывал палец Дэна. Применил ли попаданец дар жреца или для посыла незадачливых преступников ему хватило лишь дара личного убеждения, Света задуматься не успела. Близнецы еще не выбрались из подземелья во двор, как охотники за чужими сокровищами, сверкая пятками, пронеслись мимо, оглушительно завывая и отталкивая друг друга локтями.

Они вывалились на белый свет двора столь эффектно, что переполошили всех бодрствующих и разбудили каждого, кто еще спал в замке и окрестностях. Белые от ужаса, со вставшими дыбом волосами и мокрыми штанами молодые парни рыдали, как дети, лепеча о кинувшемся на них голом типе с крыльями и косой. При этом не уточняли, какая коса имеется в виду, потому несведущим слушателям воображение могло подкинуть совершенно сюрреалистическую картину эдакого гендерно неопределившегося чудовища.

Первыми во двор навстречу крикам вынесло дядю вместе с призраком дедушки Итната. Их обоих оторвали от разбора финансовых документов в кабинете, что не помешало Ригету прихватить в качестве рабочего инструмента не перо, а меч. Следом, тоже с мечами наголо, явились Бельташ и Валт.

Дядя первым делом буквально ощупал глазами племянников и почти успокоился: целы, крови нет! Дэн, заметив взгляд, еще и задрал на секунду рукав, чтобы похвалиться печатью Ирната на запястье – черным вороном. Теперь в глазах старшего родственника появилось нечто вроде гордости за непутевых ребятишек. Пусть по хозяйству почти ничего не умеют, но зато боги их принимают милостиво. Может, такова жреческая высшая доля и суть: где-то убыло, чтоб в ином месте прибыток появился?

Только после проверки Дениса со Светой дядя уделил внимание паре жертв скромного обаяния статуи воинственного бога, которые завывая протирали камни двора своими телами. Словоохотливый Дэн наскоро пересказал дяде начало истории, окончившейся топорной инсталляцией в коридоре, соответствующей духу храма, а затем присоединился к числу благодарных слушателей очень стрррашной сказки про поход за чужими сокровищами и нападение жуткого «монстра».

Айтишник слушал и хихикал в кулак. Давя желание расхохотаться, братец тихо нашептывал Светке:

- Их счастье, что Ирнат далеко и не слышит. Это ж надо таким маньяком своего бога выставить: бросается, и на кого, не на симпатичных девиц, а на мужиков немытых!

Сестра лишь поморщилась и шутки не поддержала, честно признавшись:

- Если б я такую статую неожиданно увидела, точно бы перепугалась не меньше. Вроде бы ничего такого ужасающего нет, а все равно страшно, аж жуть. Какой-то атавистический ужас накатывает, коленки подгибаются.

- Да? У меня точно нет. Наверное, весь атавизм достался тебе, у меня и рудимента не сохранилось, - пожал плечами Дениска.

- Очень плохо. Выходит, твоему инстинкту самосохранения не на что опираться.

- Ничего, ты за нас двоих опасаешься и пугаешься, этого хватит, - беспечно отмахнулся братец, дослушивая историю идиотов-преступников, кающихся перед живым дядюшкой и призраком мертвого дедушки.

Досада дира Итната была двойной: тем, что он, неспящий и почти вездесущий призрак, не доглядел, и тем, что по окрестностям мог поползти зловещий слушок, дескать, не сокровище молодой Кергот откапывал, а чудовище, и его он сырым мясом живых слуг прикармливать собрался.

- Что делать с ними будем, отец? – проявил вежливость и посоветовался с призраком Ригет. – По закону их повесить надо.

- Могу удушить веревкой или отдадим их гончим смерти, - благочинно предложила рыцарь Бельташ, воспринявшая нападение на служителей Зебата, как личное оскорбление.

- Они не собирались никого убивать, - встрял Дэн с ценным мнением, пока Света только переваривала суть небрежного вопроса и ответ милой рыцарши.

- Так потому и веревка, за намерения грабительские, - добродушно улыбнулся дедушка Итнат дорогому внучку, благодарно кивая дире-рыцарю. Сложив руки на груди, старик с легким сожалением следил за елозившими в пыли двора недотепами. После слов Бельташ те посерели от страха так, что под слоем пыли и грязи заметно стало. – Ежели бы покушение на род Кергот было, то до смерти б их засечь следовало. Так-то парни крепкие, жаль, конечно, в расход работников пускать…

Дядя Ригет покосился на племянницу, на валяющихся молодых дураков. Давно ли сам был таким, готовым за монету в пекло лезть и моральными терзаниями душу не отягощать? Махнул рукой, крякнул и волей своей, руководствуясь милосердием пополам с прижимистостью, хотя нет, прижимистости, пожалуй, четыре пятых выходило, вынес вердикт.

Польстившиеся на чужое добро дурни получили, на Денискин взгляд, наказание худшее, чем изначально предлагали дядюшка и Бельташ, – должность постоянных золотарей замка. Отныне и пока дир Ригет не сменит гнев на милость, этой парочке, как отсидят на воде и хлебе три дня, надлежало по маковку погрузиться в ассенизаторские дела и не отсвечивать.

Дед Итнат одобрил экономию человеческих ресурсов. Помилованные горе-грабители, размазывая сопли по мордам, взахлеб поблагодарили обоих - призрачного бывшего (об нем уж все знали и бояться больше, чем боялись при жизни не стали) и нынешнего – хозяев, а потом чуть ли не бегом, придерживая грязные портки, отправились в сарай-карцер. Только что изнутри дверь не забаррикадировали, страхуясь от нападения громадного крылатого чудовища.

- Ну и слухи теперь о нашем подвале пойдут, - восторженно протянул Дениска.

- Отличные слухи, - одобрил сметливый дядюшка и находчиво предложил дополнить историю россказнями о том, что чудовище в подвалах – давний страж замковый и место, где спит он, указал покойный, точнее, беспокойный Итнат. Теперь, когда в замок вернулись законные владельцы, стража разбудили, чтоб владения от всех напастей оборонял.

Призрак, глубоко оскорбленный нападением на внучков и попыткой ограбления, с идеей согласился. Он немедленно взял на себя соцобязательства по запугиванию жаждущих халявы глупцов. Если раньше старику претило эдакое низкопробное хулиганство, то теперь он готов был на любые представления, чтобы отвадить жадных до чужого негодяев. Заодно и за внуками присмотреть надо было. Итнат решил покамест обождать с переходом за последний порог. И впрямь, куда уходить, коль есть еще дома дела?!