Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 15-08-2018г.

По поручению дядюшки с попаданцев сняли мерки парой специальных веревочек с метками и взялись за перешивку части имеющейся в замке одежды. С подсказки сварливого дедули, которому обтрепанный вид внучков был как еж в… э-э-э, пусть будет за пазуху, из кладовых подняли несколько крепких сундуков с детскими платьями Лимей и свернувшего шею дядюшки. Комплекция ныне здравствующего Денискиной не соответствовала, да и выглядела большая часть бывших шмоток Ригета чуть ли не более обтрепанными, чем походные вещи попаданцев. Видать, не зря дядька так занудливо пытался урезонить деятельного племяша, слишком хорошо помнил себя самого в подобном возрасте и заранее опасался возможных последствий.

Светку, конечно, немного уязвило, что матушкины платья ей достались детские, но если ты в прыжке метр с кепкой, а толщиной со швабру, нечего и мечтать об ином. Впрочем, глянув одним глазком на более взрослые платья диры Лимей Кергот, попаданка мгновенно перестала переживать. Столько оборочек, жестких корсетов и застежек ей в одиночку нипочем было бы не одолеть, не говоря уж о том, чтобы потом в этом ходить, а не ползать. И неприятно, когда тебе, как маленькой, кто-то другой одеваться помогает. Красиво, конечно, но лучше на манекене в музее или в кино разглядывать.

Попрыгав на примерке в бледно-лимонном платье до середины икры с противно шуршащей юбкой, девушка внесла рациональное предложение: к маминым вещам добавить на перешив более-менее сохранившуюся одежду из сундука дядюшки Ригета. Мальчишечьи его вещи более подходили привыкшей к практично-удобным джинсам Светлане. Дедушка поворчал на очередное непотребство, но таки дал добро.

Благодаря трудам швей, попаданцы после неудобной ночевки в храме и свидания в туманах с Ирнатом явились на семейный завтрак почти при параде. Оба переоделись и приоделись в чистое, очень качественное (на одежде для детей старый Итнат не экономил) и свежее, пусть не совсем новое.

Бельташ, кстати, в обновках не нуждалась. Ее одеяния то ли не пачкались, то ли вовсе являлись частью общего образа и оставались неизменно чистыми. Рыцаря смерти , разумеется, позвали за стол, пусть не по праву родства, но как единственную, помнившую времена хождения богов по Вархету. Жрец Нерпат в родичах тоже не числился, зато являлся ценным специалистом по Ирнату и другом хозяина замка по совместительству.

Первым делом брат с сестрой в ответ на вопрос старика о плодотворности ночевки (дядя, храня интригу, своей осведомленностью с обществом не поделился) продемонстрировали кругляши знаков. На диске кулона к Ойху и Айх присоединилась третья птица — знакомый по фамильному гербу и флагу черный ворон с мечом в когтях. На запястьях попаданцев, в которые клещом вцеплялся бог, тоже красовалась новая черная метка — птица.

Дэн тут же принялся расспрашивать Нерпата об имени пернатого. Оказалось, ворона битв, подручного бога, так же как и других птичек, именуют односложно — Рат. Старый жрец благоговейно коснулся кулона, ощупал клеймо на запястье Дэна — хорошо хоть слюнявить и пробовать оттереть не стал — и просиял лицом. Он получил подтверждение истинного чуда — метки и знака бога!

Достойны всяческого уважения вера и служение, только куда как утешительнее и надежнее для жреца ЗНАТЬ, что боги ищут путь на Вархет и готовы вернуться к своей пастве. Служить ушедшим, чтить их память и блюсти ритуалы — дело нужное, но Нерпату так хотелось еще до последнего порога хоть одним глазком увидеть крылатого Ирната и склонить пред ним голову.

Денис же, пока его щупали, буравил взглядом столовый нож и мечтал о дарованных клеймом-посвящением талантах. А то все попаданцы, как попаданцы, супер-пупер воителями и колдунами на раз-два становятся. Вон родная сестра людей к топорам и стенам клеить научилась! А он только и навострился за неделю трупы строить да царапины лечить. Может теперь пришла пора становиться великим воителем? Почему-то сколько Дэн ни пялился на нож, никого внезапного разархивирования информации о способах обращения с колюще-режущими предметами не произошло. Признав тщетность первой попытки, Дэн вооружился ложкой и ринулся в бой с кашей.

— Какой он, диры? — подрагивающим от волнения голосом принялся расспрашивать жрец, совершенно позабыв про пищу насущную, настолько алкал духовной.

— Страшный, как все они, — облизнул ложку и отмахнулся столовым прибором Дениска. — Но однозначно потрясающий дядька. Знаешь, он, кажется, из их когорты самый честный.

— Нет, Зебат не хитрил и не скрывал, если бы мы спросили, ответил, — вступилась за повелителя мертвых Светлана. — Только мы не знали, как задать вопросы и нужны ли они, а он не понимал, что нам требуются ответы. Он как-то иначе думает…

— Ну да, божественная операционка другой конфигурации, иной алгоритм мышления и код шифрования. Ладно, я не наезжаю, — сдал назад Дэн.

— Как вы ощущаете его силу в себе после божественного касания? — не унимался Нерпат.

— Кожу сильно жгло, щипало, думала синяк на полруки будет, — припомнила Света всю палитру неприятных физических ощущений и передернула плечами.

Дэн же хихикнул и пояснил сестре:

— Дир Нерпат, небось, хочет знать, какими мы теперь стали крутыми жрецами после единственного касания-посвящения бога. И как вообще ощущается, что мы теперь его жрецы.

— А-а-а, — протянула Светка и, на миг задумавшись, постаралась честно ответить, удивляя старого жреца и себя заодно:

— Там, — Светка коснулась пальцами груди, — где были мерцающий огонек Зебата и зеленые язычки-лепестки костра Алхой, добавилось серое пламя. Они не смешиваются, костер один, цвета разные. Вроде как тепло от него и в то же время тебе самой не жарко, и можно эту силу наружу потянуть, только не просто так, а для чего-то. Зебатова к мертвым тянется, Алхой убрать раны и боль, а Ирната…