Папандокс, или Два на восемь

продолжение от 24-08-2018г.

Дядюшка усмехнулся краем рта, прыснула Бельташ, дед-призрак и тот закудахтал от смеха на грани слышимости, а Света, испортила всем настроение и аппетит глубокомысленным замечанием:

— Перхоть и на лысой голове может завестись, это ж болезнь, для нее наличие волос не обязательно. Нам главное, чтобы дир Валеп носил такую экстремальную прическу по собственной прихоти, а не из-за вшей.

— Кхм, — поперхнулся Ригет и поспешил снять с кухонного труженика зловещие подозрения во всевозможных недугах:

— Дир Валеп лыс давно. От природы. У них в роду все мужчины рано лысеют.

— Какая полезная поварская мутация, клиентам можно не опасаться волос в еде, — отметил Дениска и попрыгал для надежности, проверяя, насколько плотно сидит кожух на руке. Для дополнительной проверки махнул им в воздухе раз, другой, третий. И домахался.

На третий раз на предплечье парня тяжело шлепнулся призрачный ворон, чей вес никак не соответствовал призрачности. Дэн чуть пошатнулся, пытаясь устоять на ногах. Посланник Ирната скосил насмешливый взгляд круглого черного глаза на жреца, плотно сомкнул когти на кожухе и распахнул клюв в хриплом вопле: «Р-Р-А-А-Т!»

Дядюшка сноровисто сунул в свободную руку Дениски конверт. Поднеся письмо к ворону, парень немного растерялся, соображая, куда его совать и как. Немалая тушка посланника была не только полупрозрачной, но еще и полуматериальной. Вес есть, когти режут и хватают, а плотности нет. Что-то привязать на шею или к лапе ни на первый, ни на второй взгляд не представлялось возможным. Идеи о засовывании депеши в клюв или противоположное отверстие Дэн озвучивать поостерегся, во избежание очередной производственной травмы, нанесенной слишком умной птичкой.

Креативности мышления не хватило. Сдавшись, Дэн повернулся к Бельташ и спросил у единственного создания, способного дать техническую справку:

— Как дальше-то?

В это время почти проигнорированный ворон потерял терпение и решил действовать самостоятельно. Он резко дернул головой и, выхватив письмо из пальцев жреца-недоучки, махом его заглотнул.

— Так, — пожала плечами Бельташ, понимая, что прочие объяснения излишни.

— Да? Это типа почтовый ящик и авиапочта о двух крылах в один клюв? — растерянно констатировал Денис, ничуть не порадовавшись успешности собственной догадки, и попросил птичку:

— Отнеси и отрыгни, пожалуйста, письмо дире Иргай. Нам ее совет поскорей нужен. Ирнат карты для путешествия к храму Восьми, не говоря уж о самом глючном навигаторе, выдать не смог. Или ты сам нас туда проводить сможешь?

Черно-призрачный ворон мерзко каркнул с совершенно очевидной интонацией отрицания «Хрен вам!» и взмыл в воздух. Исчез он прямо над головой Дениса. Хорошо хоть напоследок не испражнился. А то многие птички в полете естественные надобности справляют, а потом особо «счастливые» люди утешают себя старыми присловьями: «К счастью!» и «Хорошо, что коровы не летают». Вероятно, первая мудрость берет свои начала из второй.

После себя Ирнатова птица оставила глубокие царапины на крепком кожухе, без труда выдерживавшем в прежние времена остроту соколиных когтей. Но для божественных птичек простая охотничья амуниция точно не предназначалась. Посиди Рат на руке еще минуту-другую, и снова добрался бы до живой плоти. Дэн уважительно цокнул языком, разглядывая следы.

— Что ты хотел от птицы Ирната? — иронично бросил дядюшка.

— М-да, не колибри и не канарейка, — вынужденно признал Денис с чуть нервным, будто едва не накормил птичку своей печенкой, смешком и продемонстрировал кожух вернувшемуся в замок Нерпату.

Пока Дэн занимался отправкой срочной корреспонденции и оценкой урона аэродрому, нанесенному почтальоном, повозка с людьми въехала во двор. Колобок выкатился из повозки первым и, радостно лучась, ринулся к дядюшке Ригету. Глазки живчика так и бегали вокруг, осматривая, оценивая, сравнивая, может, заодно и смету ущерба, нанесенного замку периодом бесхозности, составляли. Не ради собственной поживы, а лишь за дело радея.

Улыбка управляющего несколько поблекла, когда рядом с живым владельцем Кергота дир Олсоп заприметил бледную тень отца не Гамлета, а Ригета.

— Восемь с тобой, дир Олсоп, — первым приветствовал побледневшего живчика дядюшка. — Дир Итнат внял нашим просьбам и решил немного задержаться на пути к последнему порогу, чтобы помочь мне и внукам, моим племянникам, освоиться в замке.

Рука дядюшки поочередно указала на Свету и Дениску.

— Восемь с вами, диры! Радость-то какая, род снова возрождается! — осторожно умилился толстяк, не слишком успокоенный причинами задержки дира Итната среди живых. Нет ничего хуже для добросовестного работника, чем пытаться услужить двум господам одновременно. Такое лишь в комедиях ловко получается, а в жизни все одно по макушке получает слуга от обоих разом.

Старик приметил нервозность Олсопа и хрипло, точно брал пример с Рата, каркнул:

— На меня не смотри, дир Олсоп, прими благодарность за службу верную, но отныне твой хозяин Ригет.

— Благодарю, дир, — кажется, теперь управляющий расчувствовался по-настоящему. Светка невольно задалась вопросом, благодарил ли бедолагу дедушка хоть раз при жизни. По всему выходило, что нет.

Черствый же Дениска моментально переключился на другое:

— Эй, деда, а как тебя похоронили, если замок запертым-заклятым стоял? Или сначала закопали, а потом быстро-быстро за ворота убежали?

— Праха моего в семейном склепе под замком Кергот ты не сыщешь, внук, — патетично провозгласил ничуть не обиженный призрак. (Кажется, каким-то неведомым образом шабутной Дениска ухитрился выбиться у старика в любимчики). — Заклятье-ключ на плоть завязано. Когда понял я, что час последний близок, всем велел из замка удалиться. И уход мой печатью и замкóм на владениях стал, всю силу свою на то обратил, потому от бренного тела ничего не осталось.