Папочка на заказ

ГЛАВА 20

ВИКТОРИЯ

 —  Из-за тебя, Огородничек, я когда-нибудь буду сидеть с Карповым в одной камере. Егор недовольно пыхтит, усаживаясь за руль своей Alfa Romeo.  Ему уже значительно лучше, поэтому я и Лиза садимся на заднее пассажирское сиденье.  Девочка заметно дрожит, испуганно бросая недоверчивые взгляды в сторону Гравского.  Ко мне, кажется, относится терпимо.

 —  Егорушка, ты - лучший!  - подхалимски произношу, пытаясь перехватить взгляд мужчины в зеркале дальнего вида. 

— Ловлю тебя на слове, - и расплывается в хищной улыбке, которая заставляет меня вжаться в сиденье и одновременно вызывает порхание бабочек в животе.

Быстро отвожу глаза.  Стоит быть осторожнее в высказываниях, а то Гравский слишком недвусмысленно реагирует.  Лиза упорно молчит.  Беру девочку за руку, и нежно её сжимаю.  Ладонь холодная, хотя на улице по-весеннему тепло, мелкая очень волнуется.

 — Лиза, тебе нечего бояться.  Выходные проведём вместе, а в понедельник мы поедем к твоей маме.  Обещаю, я сделаю всё возможное, чтобы вы снова были счастливы, - я прижимаю хрупкое тельце к себе, и чувствую, как по моим рукам катятся горячие слёзы.  Девочка всхлипывает.

 — Не плачь, всё наладится, - вдруг раздаётся успокаивающий голос Егора.  - Мы с Викторией обязательно придумаем, как спасти твою маму.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Я даже голову поднимаю от русой макушки, чтобы взглянуть на лицо Гравского.  Зеркало отражает сосредоточенный взгляд Егора на дорогу.  Никогда не думала, что в его груди скрывается такое доброе и отзывчивое сердце.

Мы приезжаем к суду, где стоит моя машина.  Сейчас мне и Лизе придётся покинуть компанию спасителя, а так почему-то не хочется.  Лиза успокоилась и сейчас украдкой поглядывает то на меня, то на Егора, который беспокойно переминается с ноги на ногу.  У меня слова никак не складываются в предложения, но пришло время прощаться.

 — Спасибо за помощь, - в конце концов, выдавливаю из себя, робко заглядываю в глаза друга, и они снова пленяют меня бездной синего неба.

 — Ты не оставила мне выбора, - натянуто улыбается. Я понимаю, что за шуткой он пытается скрыть свои мысли.  Сердце подсказывает пригласить Гравского к себе, или иным образом провести вместе время в такой погожий день. Но разум призывает быть твёрдой в своих убеждениях.  Мужчина и так много тратит своего времени на мои проблемы, а у него тоже есть личная жизнь.  Мысль, что сейчас он поедет к Александре невыносимой болью застывает в горле.

 —Хорошего дня, - сухо бросаю напоследок.

 — И вам, девочки.

Прокурор ждёт, пока я разверну машину, и уже тогда машет нам вслед.  В его глазах я вижу печаль.

Глубоко вздыхаю, пытаясь отогнать навязчивые мысли о друге и его невесте.  Почему такой горький привкус?  Неужели я ревную?

 — Лиза, нам нужно приобрести кое-какие вещи, потому что одежды для тебя у меня нет. Погуляем по магазинам, а заодно и развеемся, - но девочка отрицательно качает головой.  - Ты хочешь домой?

Одними глазами девочка соглашается.  Полицейский дал адрес, где проживает Лиза, поэтому быстро добираюсь до места.

Навигатор приводит меня к панельному дому. Таких сотни в нашем городе.  Ничем не примечательный, обычный дом на окраине города.  Выйдя из машины, оглядываюсь.  Тихий дворик, где на стареньких  качелях и каруселях играют дети.  Мамули с колясками говорят о семейных делах, несколько бабушек сидят под соседним подъездом.  Жизнь бьёт в привычном ритме, и всем безразлично, что восьмилетний ребёнок в надежде спасти больную мать ходит побираться по переходам. Более чем уверена, никто из этих людей не знает, какое горе кроется в стенах соседней квартиры.

Лиза берёт меня за руку и ведёт за собой.  Её жильё находится на первом этаже.  Старенькие двери оборудованы нехитрым замком. Они со скрипом пропускают нас в небольшую двухкомнатную квартирку, в которой добрых лет двадцать не делался ремонт.  Девочка тут же исчезает в смежной комнате, а я робко прохожу в гостиную, оглядываясь по сторонам.  Для меня чужой дом - слишком личное. Чувствую волнение, как будто касаюсь глубин чьей-то души.

Жильё маленькое, миниатюрные комнатки, разделённые тонкими стенами, сквозь которые слышно дыхание соседа.  В гостиной стоит большой диван с полированными спинками, обтянутый выцветшей тканью.  Он аккуратно застелен почти бесцветным покрывалом, давно потерявшим свой первоначальный вид. Напротив дивана - старая стенка, заставленная книгами в потрёпанных обложках и различными керамическими статуэтками.  Из мебели замечаю несколько стульев.  В комнате очень чисто.  Ни пылинки, ни разбросанных вещей.  Невольно рассматриваю содержимое полок за стеклом.   Мне не очень интересно, просто убиваю время, пока Лиза берёт необходимые вещи.

Глаза прикипают к пожелтевшей фотографии в маленькой кованой рамке.  Фото  сделано довольно давно.  На нём видны тусклые тёмно-коричневые пятна, однако через них можно рассмотреть изображение мужчины и женщины в молодом возрасте.  Они счастливы.  Даже чёрно-белое фото не может скрыть радости, освещающей их склонённые друг к другу лица.

Фото почему-то заинтересовало, словно просит внимательнее присмотреться к изображённым деталям.  Осторожно открыв стеклянные дверцы, медленно достаю фотографию и рассматриваю её против яркого солнечного света.