Папоротник цветёт в венке, или Подарок от супостата

Глава 7

– Лёнька, очнись… – слышу незнакомый старушечий голос и с трудом разлепляю веки.

– Вы кто? – пытаюсь сесть и это у меня даже получается.

– Твоя бабушка, Огневеда.

– Вы не… – замолкаю, заметив, что старушка поднесла палец к губам, в это же время в избу вошёл мужчина и поставил на пол корзинку со щавелем.

– Напеки, старуха, пирогов. Деда уважим, – прогремел мощный голос.

Не дожидаясь ответа, мужчина вышел.

– Деда?! – зачем-то спросила, хотя меня сейчас волновало совсем другое.

– Пращура нашего, домового, – поясняет старушка. – Уж больно свирепствовать стал. Вещи прячет. Ночью посудой громыхает. Как бы нечисть ещё какую в дом ни привлёк. Беда будет.

– Угу… – понятно, что ничего не понятно. Старообрядцы какие-то, что ли? – Бабушка Маня, не подскажете, сестра моя где? Ведь это она вам это имя сказала?

Кроме неё, меня никто так по-идиотски не называет.

– Она. Кто ж ещё? – соглашается с моими выводами старушка.

– А ещё? Да, точно… Со мной ещё…

А кто ещё был?!

Не помню.

Кажется, что-то важное упускаю.

Ладно, разберусь.

Важно понять, почему я у этой странной бабушки, в расшитом стеклянными бусами платке, дома оказалась.

– Вы так и не сказали, где Даша?

– Сестра твоя, — шустрая. С девками да молодцами на реку убежала.

– Как убежала?!

– Лель под окнами песню затянул, — она уже с той стороны дверей! Знакомиться, значит, вышла. Я со скамьи подняться даже не успела, — а её и след простыл!

Чудна́я она. Говорит, раз в сказку попала, — пойду Прынца искать. Нечай и тебе неведомо, что за добрый молодец такой? Я ж в округе всех знаю, никого так не кличут.

– Какой ей принц, – подрываюсь, – мелкая ещё. Ей только семнадцать!

Не знаю, что происходит, но то, что сестрица до свободы дорвалась, мне совсем не нравится! Родители младшенькую слишком оберегали! В итоге она вообще не знает, чем опасны эти самые прынцы.

Рвусь на выход искать сестру, но слабое головокружение заставляет замедлиться.

– Да постой ты! Оборачивайся назад. Какая же она мелкая? Я в её годы уж не то, что в девках не ходила, а Мазаем разродилась и Нечая ждала!

– Бабушка, а вы не подскажите, как я в этом доме очутилась?

– А сама-то разве не помнишь? – интересуется та.

– Помню, как дома у бабушки в подполье спустилась, корзину спустить, а потом здесь очнулась.

– Страсти творятся, – деловито покачала бабушка головой. – Вот и сестра твоя не помнит. Гыть, за тобой в подполье пошла, а потом в избе моей очутилась. Долго ты очей не открывала, а она мне здесь болото развела такое, что впору было кикиморам заселяться. Вот я и сказала ей, чтобы не кручинилась, будто спишь ты крепко. Та и успокоилась. Оглядываться начала. Девки с молодцами мимо на речку проходили, песню затянули, а она на улицу выскочила и стоит, распахнув очи, — дивится. Они и стали спрашивать, чья она. Молвила я, что из рода моего девица, зазывать сразу стали с собой. А та возьми да согласись. Поди Мирослав ей приглянулся, настолько, что про своего Прынца она тут и думать забыла. Да и она ему люба, видать. Пусть гуляют. Сегодня ночь такая, что молодым всё дозволено.

Что значит дозволено?!

Выдыхаю…

Только спокойствие и позитив…

Ладно... Сейчас мне Дашку найти нужно и мозги ей со всем моим скопившимся позитивом вправить. А пока с этой странно одетой бабушкой нужно поприветливей быть. Непонятно куда нас занесло.

– У вас и правда дом сказочный. Старинный такой, – оглядываюсь.

– Да типун тебе на язык! Лет пять как сруб поставили. Новёхонький! Ещё духом лесом дышит!

– Я имею в виду убранство внутри. Скатерть с ручной вышивкой, белые рушники с красной ниткой. Печка прямо как на картинках с расшитой занавеской. Весёлка к ней приваленная стоит. И всё такое… резное.

– Да ж, как все живут, так и я. К кому ни зайди, — у всех столы да лавки. Чему дивишься-то?

– Резьба искусная, – оправдываюсь, поглаживая стол, потому как на меня как-то уж слишком странно старушка посмотрела. Нечто мелькнувшее в её взгляде мне совсем не понравилось.

– Ну так, мой-то, кудесник. Всё что хочешь тебе из дерева вырежет, да из камня высечет. К нему вся община за оберегами повадилась бегать. Он же как Булыш из соседней общины, с кондачка не делает. Оберег для дома смастерить, — это тебе не лучину стесать.

Улыбаюсь, обращаясь к бабушке.

– Вам здесь для исторической достоверности только иконы в доме не хватает, которые в каком-то там углу вешали.

– Какой такой иконы? – натурально удивилась бабушка.

– Ну, верующие вешали, чтобы дом защищала от всяческого зла, – отвечаю несколько растерянно.

– Оберег, что ли, какой, в виду имеешь? Так ими весь дом увешан, да одежда расшита. Ты уж никому из наших таких странностей не говори. Говор у тебя ненашенский… Помалкивай на людях лучше. А то у нас тут с подозрительными чудаками разговор короткий, — на костёр, и дело с концом! И то, что ты рода моего, тебя не спасёт.

Как-то слова старушки меня насторожили.

Пара слов, а ощущения, будто кипятком облили.