Папоротник цветёт в венке, или Подарок от супостата

Глава 8

Я развернулась к окну. К тому, что я нахожусь в деревне я была готова, но не к тому, что в этом доме окажется небольшое вырубленное в двух брёвнах окно, в высоту доходящее до их середины, и это окно окажется совсем без стёкол!

Обзор с моего места никакой, однако, через него виднелась стайка мелких детишек: босых и голеньких, — а те, что постарше, в рубахах до пят!

– У вас? А не подскажете, мы в какую деревню попали? – спрашиваю, сдерживая подступившее волнение. Бабушкиных соседей я более-менее знаю. А эту бабульку вижу впервые! И вообще, разговор странный выходит. Зачем она моей родственницей представилась?

И дом этот странный...

Ощущения, — будто в музей попала. Впрочем, очевидно, что в бабушкиной деревне такие кадры не живут! Моя девяностолетняя бабушка вовсю пользуется голосовыми помощниками, и в сети интернет, как рыба в воде себя чувствует. А здесь ни розеток, ни даже лампочки на потолке нет! Ближе к печи, какая-то палка с обугленным концом торчит, над резным корытом с водой подвешенная.

И звука машин не слышно, что странно... У бабушки дом на отдалении от федеральной трассы, и то, шум от машин доносится! Здесь же, лишь стрекочут кузнечики, наперебой щебечут птицы и невнятные людские голоса доносятся.

Огневеда прищурила взгляд, подбоченившись разглядывая мыслительный процесс на моём лице.

Тянет минуту, вторую, а после оживляется и выглядит так, будто только что не сверлила меня взглядом.

– Так Замираловым нашу общину кличут.

– Замиралово?! – удивляюсь.

Так раньше деревня называлась, которая на месте бабушкиного поселка находилась. Теперь этот район пригорода Старичным называется, хотя от Старицы там осталась лишь мелкая россыпь озер.

Стоит ли про текущий год прямо спрашивать?

Что-то я ответа этой бабульки, сказавшей про костёр опасаюсь.

С одной стороны всё это очень похоже на розыгрыш. В моём круге общения паре друзей подобное уже устраивали. А с другой, чувствую, в своё время я слишком много фэнтези перечитала, раз готова поверить, что попала куда-то там...

Как не гоню прочь настолько абсурдные мысли, ощущения складываются именно такие. А ещё, эти ощущения вопят, что стоит узнать всё самой, а не задавать лишних вопросов. Чувствую, не понравится мне то, что я узнаю. Даже сердце взволнованно забилось.

Слова сестры про сказку, не желают исчезать из головы. Правда, подозреваю, что не сказке мы, а в далёком прошлом…

Да ну, бред…

Если прошлое, то странное оно какое-то… Не может быть, чтобы предки об иконах не слышали. У моей бабушки и то две штуки в серванте стоят.

Так! Решаем проблемы по мере поступления! Главное, сейчас найти Дашку!

Удивляюсь беспечности сестры: убежала развлекаться, будто на базу отдыха попала! Как могла поверить чужому человеку и оставить меня одну в беззащитном состоянии?!

– А сестре безопасно там гулять? – киваю на дверь.

– Чай не изверги здесь живут. Да и предупредила я её, чтобы не выделялась. Девка-то она сообразительная, но непоседливая. Со вчерашнего вечера вокруг тебя ходила, да не усидела, как про праздник заслышала.

– Праздник?

– Купальная ночь сегодня, – Огневеда сказала это так, будто это должно мне что-то объяснить.

– Так и праздновали бы ночью.

– Девки с молодцами гуляют спозаранку. Лель песню затягивает, а они подхватывают, распеваются. Костра ждут, да свои порядки в общине наводят. Лель? Община… Сектанты что ли? Или всё же…

– Бабушка, может я сейчас глупость скажу, но вы слышали такое слово, как вертолёт?

– Это ж, что за слово такое чудное?

– Да так. На ум вдруг пришло, – не решилась пока всё рассказывать. Бабулька, конечно, приветливая, пусть её лицо смотрится скорее суровым, чем добродушным: упрямая линия губ, цепкий, пронзающий взгляд, за сетью морщинок в прищуре… Однако, даже будь она хоть божьим одуванчиком, — жизнь научила меня, что без крайней надобности, о себе лишнего лучше не болтать!

– Пришло ей, – цокает, всем видом показывая, что недоговариваю.

– Бабушка, а почему, вы так к нам добры? Предупредили о местных порядках, за мной ухаживали?

– Кровинушка ты моя… Чувствую, — стережёшься. Кого угодно страшись, только не меня! Я в вас кровь родную вижу, да силу нашу родовую в тебе. Не разумеешь ведь ещё, что от ведуньи оному не скрыться.

– А в сестре, сила есть? – спросила, хоть и не сказать, что на слово старушке поверила.

– И в сестре твоей плещется, да слишком худо, чтобы выход пробить. Только как так случилось, при моей жизни, — не разумею. Откуда силушке в тебе взяться?

– Наверное, оттуда же, что и у других, – пожимаю плечами, не понимая удивления старушки.

– Сила, она же опосля передаётся. А землю-матушку я по сей день топчу.

– Бабушка, а в чём этот дар, или, как вы её назвали, — сила заключается? – пытаюсь понять причины моего нахождения здесь.

– Так ведуньи мы. Не ведаешь разве? Тебя же только что инициировали. Сила по жилам хлынула, вот ты и в беспамятство впала. Кто ж такой невиданной силы за тебя радел, да обряд тяжёлый провёл? Гожая работа, без вреда для тебя прошла.

Пытаюсь вспомнить хоть что-то, но получаю лишь головокружение и лёгкую тошноту.

– Нет, не помню… – выдыхаю, оставляя попытки вспомнить.

– Знать, и про сам обряд у тебя ничего не спытать?

– Нет. Ничего не помню… – вновь пытаюсь вспомнить, но в памяти лишь железная лестница и опасения рассыпать фрукты, когда спускалась.

– Бывает. Хотя если один из богов покровителей нашего рода тебя ко мне привёл, то он мог тебе и память о себе стереть. Негоже нам, смертным, лик богов узреть.

– А кто такие боги-покровители?

– Ох, деточка, гляжу, ты совсем ничего не ведаешь.

– Боюсь, так и есть, – развожу руками, отзеркалив жест бабушки.

– Ничего. Потихоньку докумекаем. Ты лучше вставай, да на праздник сходи.

– Вам не кажется, что не до праздников сейчас? – удивляюсь, еле скрыв за удивлением, всколыхнувшееся возмущение.