Папу, Маму хочу — Дед Мороз!

Глава V

Повесть от лица Александра

Я ждал её в гостиной. Слушал, как она убаюкивает детей, как смеётся с ними, как они шушукаются, как она читает сказку на ночь.

Сын сиял рядом с сестрой и Машенькой. Они оба хотели быть частью такой семьи — тёплой, душевной, наполненной смехом и уютом.

До скрежета зубов хотелось к ним присоединиться, но я не посмел. Чувствовал — она бы не позволила. Или сразу укрылась бы в своей скорлупе.

Она осталась той же — мягкой и манящей. Той, рядом с которой сердце таяло, будто выходя из долгой спячки. Оно не чувствовало злости или ненависти за прошлое. Напротив — тянулось к этой женщине с прежней силой.

Не оборачиваясь, кожей ощущаю её присутствие. Так было всегда — я чувствовал её взгляд издалека, как и она мой.

— Машенька… — шепчу, поворачиваясь к ней. — Я и не мечтал встретить тебя вновь. Тем более — узнать, что у нас есть такая чудесная дочь. Почему ты умолчала о ней? Скрыла её от меня?

Она стоит в дверях гостиной молча и смотрит на меня. Всё её тело выдаёт решимость и закрытость. Лёгкость и тепло будто исчезли вместе с уходом детей.

Я невольно рассматриваю её. Она повзрослела, обрела ту женскую красоту и уверенность, которые подчиняют мужчин с первых секунд. Формы округлились, взгляд стал прямым, без тени стеснения.

— Машуль… — выдыхаю под её прямым взглядом.

— Мария, — резко поправляет она. — Для тебя — Мария.

Киваю.

Она выстраивает между нами стену. Ничего. Долго ей не простоять.

Я сжимаю пальцы в кулак, чтобы не выдать дрожь: страшнее всего — оказаться лишним.

— Мария… — произношу непривычное для меня обращение. — Я пришёл не ссориться. И дочь отбирать не собираюсь.

Проясняю то, чего она, возможно, боится.

— У меня нет ни времени, ни желания с тобой ссориться, — холодно и твёрдо продолжает она. — А относительно дочери — только попробуй.

— У меня и мысли такой не было, — начинаю мягко.

— Александр, если ты собираешься поиграть в отца моей дочери, а потом исчезнуть — не выйдет. Лучше сейчас уйди и больше не возвращайся. Играть с чувствами ребёнка я не позволю.

— Вот ты обо мне какого мнения? Поиграть и бросить? — поражённо уточняю и твёрдо продолжаю: — Это не про меня. Я бы никогда так не поступил ни с тобой, ни с нашим ребёнком.

Как это сделала ты… — глотаю слова, которые едва не срываются с языка.

Её глаза наполняются слезами, но она быстро их смахивает. Горькая улыбка трогает губы, от которых когда-то я не мог оторваться.

— Маша, это и мой ребёнок тоже. Не только твой, — пытаюсь говорить спокойно. — Да, я не знал о её существовании. Уже не важно, почему ты мне не сказала. Но теперь я здесь и никуда исчезать не собираюсь.

— Я тебе не сказала?.. — тихо, истерично выдыхает она. — Играешь хорошо. Ладно, достаточно. За сыном завтра приедешь.

Она делает шаг в сторону спальни.

Я ни черта не понимаю. Почему она смотрит на меня как на предателя? Почему уверена, что я всё знал?

Она ведь ушла от меня, не я…

Догоняю её в два шага, разворачиваю к себе и, глядя в глаза, задаю мучающий вопрос:

— С чего ты взяла, что я был осведомлён? Я, блять, ни черта не знал, — сжимаю её плечи. — Ты меня бросила, родила моего ребёнка, ничего не сказала, а теперь виноват я? Какого чёрта, Маша?!

Обвинения всё-таки вырываются наружу.

— Не кричи на меня и выбирай выражения! — жёстко осаживает она. — Я тебя бросила? Это ты исчез, ничего не сказав.

Она вырывается из моих рук и наступает, тыча пальцем мне в грудь:

— Я тебя искала. Даже в дом твоих родителей приезжала. Рассказала про беременность. Какой же наивной я была… — замолкает, с трудом сглатывая ком. — Твоя мать всё мне объяснила: наигрался и бросил, уехал жениться на приличной девушке. А я — просто для развлечения.

Нет. Этого не может быть. Они бы так не поступили. Я же месяцами подыхал после…

— Что за ахинею ты несёшь? — растерянно шепчу под её напором. — Я бы никогда с тобой так не поступил. Я любил тебя больше жизни, бредил тобой. Как я мог тебя бросить?

Её буря постепенно утихает.

Я осторожно касаюсь её щёк, стираю слёзы — едва, почти не касаясь.

— Тогда почему ты уехал? — шепчет она.

— Потому что меня уверили, что я тебе не нужен. Что ты выходишь замуж за другого, — её глаза расширяются. — В последние наши встречи ты была отстранённой, грустной. Я видел, как делаю тебя несчастной.

Закрываю глаза, воспоминания накрывают.

— Сначала я не поверил. Но мне показали фотографии с тобой — счастливой — рядом с каким-то белобрысым. И дали послушать запись разговора с Ириной о том, как я тебя достал и как сильно ты любишь другого.

Шок и недоверие читаются в её взгляде.

— Я вспылил, собрал вещи и улетел.