Пара для Дракона: Секрет Попаданки

Глава 1 "Que idiota!"

Дверь в кабинет главного архивариуса приняла мой удар плечом с тихим стоном. Я ввалилась внутрь, сжимая в руках проклятую папку с документами по квотному распределению.
– Que idiota! – вырвалось у меня сквозь зубы, прежде чем я успела вспомнить, где нахожусь.

За массивным дубовым столом поднял голову Амель. Его пальцы замерли над клавишами печатной машинки, которая тихо позванивала.
Глаза – холодные, как зимнее небо над шпилями столицы – медленно обошли меня с головы до ног, задержавшись на моём растрёпанном виде. Точнее, глаз. Он рассказывал, как получил ранение на прошлой службе, поэтому теперь, на нем всегда была черная повязка.

– Я предлагал тебе выходить замуж за меня, теперь не жалуйся – произнёс он ровным голосом, в котором проскакивала тень усмешки.
– Хотя бы для того, чтобы избавить человечество от твоих ругательств.

Я фыркнула, швырнув папку на свой стол, стоящий напротив его. Бумаги внутри жалобно захлопали.
– Мой муж, – начала я, чувствуя, как привычная ложь обволакивает слова, словно сироп, – прекрасный человек. Я его люблю. Эм…Иногда, вроде.

– Что он сделал на этот раз? – Амель откинулся на спинку кресла, сложив длинные пальцы перед собой.
– Снова «забыл» вернуть тебе жалование? Или, может, обнаружил очередную «неотложную инвестицию»?

Я плюхнулась на стул, который скрипнул в ответ, будто разделяя моё негодование.
– Он просто… – я замялась, перебирая в голове правдивые варианты. Том снова напился в «Рычащем драконе», проиграл в кости половину моих сбережений и пришёл домой под утро, пахнущий дешёвым эльфейским вином и чужими духами.
– У него сложный период. Творческий. Он же, писатель. Им нелегко.

Амель рассмеялся. Звук был низким, грудным, и почему-то заставил мурашки пробежать по моим рукам.
– Ага, писатель, который за пол жизни так и не написал ничего. Жаль, что моя жена не обладает твоим… темпераментом, – сказал он, возвращаясь к печатной машинке.
– Жизнь была бы веселее. Кларис предпочитает ледяное молчание бурным сценам. Иногда мне кажется, она и дышит-то только для того, чтобы поддерживать в себе вечное безразличие.

Я не ответила. Лучшая тактика с Амелем – не поощрять эти разговоры. Пять лет в этом теле, в этом мире, и я до сих пор не научилась правильно реагировать, когда мой начальник, дракон в человеческом обличии, старше меня на пару столетий и женатый на совершенстве из высшего света, бросает мне такие полунамёки. Я потянулась к следующей папке, стопка которых угрожающе нависала на краю стола.

И, конечно же, всё пошло не так. Всё всегда идёт не так!
Мой локоть задел крайнюю папку. Она качнулась, будто в замедленной съёмке. Я бросилась ловить её, но только подтолкнула соседнюю. И вот уже вся башня из секретных отчётов о перемещениях магических артефактов пошла вниз. Прямо на начищенные до зеркального блеска сапоги Амеля.

Он даже не вздрогнул. Просто посмотрел на рассыпавшиеся у его ног бумаги, потом на меня. В его глазах (да, пусть глаз один, но будь второй, там тоже заблестело бы!) вспыхнула искра. Маленькая золотистая искорка, которая всегда появлялась, когда его драконья природа реагировала на сильные эмоции.

– Фрида, – произнёс он с какой-то смертельной усталостью. – У тебя в руках гномы шахту роют?
– Я… – голос мой предательски дрогнул. – Простите.

Я бросилась на пол, начав судорожно сгребать бумаги. Амель встал, и его тень накрыла меня целиком. Он опустился на корточки рядом, пальцы, удивительно аккуратные и быстрые, начали сортировать листы. Наши руки встретились над каким-то отчётом о контрабанде из Подземелий.

Прикосновение было коротким, но от него по коже пробежал разряд, будто я дотронулась до неправильно заземлённого провода. В нашем мире, в прежнем, я бы списала это на статическое электричество. Здесь же я знала – это его магия. Драконья, древняя, мощная. И ,почему-то, реагирующая на моё жалкое присутствие.

«Спокойно, Фрида, – бормотала я про себя, собирая бумаги. – Ты из Подмосковья, а не из этой сказки. Ты умерла в пробке на пять лет назад и проснулась здесь, в теле двадцатилетней девушки с таким же именем. Ты не имеешь права на искры, на взгляды, на всё это. Ты самозванка. И если кто-то узнает…»

Мысль заставила меня похолодеть внутри. Никто не знал. Кроме Тома. Мой прекрасный муж Том, который нашёл мой дневник на второй год нашего «счастливого» брака. И с тех пор держал эту тайну над моей головой, как дамоклов меч.

«Попаданцев сжигают на площади, милая, – любил он напоминать, выпрашивая деньги на очередную авантюру. – Король не любит чужаков из других миров. Нарушают баланс, понимаешь ли». О да, теперь он имел полную власть!

Я встала, едва не стукнувшись головой о его подбородок. Амель тоже поднялся, держа аккуратную стопку бумаг.
– Вот, – он протянул их мне. Пальцы снова слегка коснулись моих, да он намеренно! И снова эта дурацкая искра, мелкая молния между нами.
– Постарайся сохранить их в целости до конца дня. В них, как ни странно, содержится государственная тайна.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Потому что помимо страха быть раскрытой, разоблачённой и сожжённой на какой-нибудь драконьей площади, во мне поднималось другое чувство. Глупое, нелепое и совершенно неуместное.

Оно возникало каждый раз, когда холодные глаза Амеля смягчались, глядя на моё очередное фиаско. Каждый раз, когда он молча поднимал уроненную мной кипу бумаг или незаметно поправлял заехавшую набок заколку у меня в волосах. Каждый раз, когда он говорил что-то вроде сегодняшнего предложения, за которым, я чувствовала, пряталось нечто большее, чем просто сарказм.

Но чувства делали тебя уязвимой. А уязвимых здесь пожирали первыми.
Я глубоко вдохнула, заставляя руки перестать дрожать, и вернулась к работе. Эх, Амель, вот почему ты такой хороший?!

Если бы я только знала, что к концу недели эта шаткая конструкция рухнет окончательно, я бы уже сейчас что-то сделала.