Пара разговоров и четыре танца

Глава 1

Князь Кирилл Тумановский стоял в самом углу бального зала, ожидая приятелей для карточной игры. На него мало обращали внимания, впрочем, и сам двадцатишестилетний мужчина делался незаметен при необходимости скрыться от матерей семейств, что зорко высматривали кавалеров для своих перезрелых дочек. Массивные колонны, пышные складчатые гардины и уютные эркеры стали на этот вечер надежными укрытиями Кирилла, не желающего становиться мишенью в брачной охоте. Его полковые товарищи, презрев, как видно, прежние договорённости, упивались восторгами барышень самого разного толка и возраста, а вот Тумановскому хотелось лишь одного – просадить сотню-другую за игорным столом. В конце концов, устав наблюдать за всеобщим беспечным весельем, князь вышел в сад, который теперь, ночью, выглядел совершенно чудесно – пустынно и покойно.

Легкий морозец бодрил, луна серебрила ветви деревьев и слегка запорошенные дорожки, и Кирилл замер, наблюдая за тихим снегопадом. Война приучила его к тому, что ловить красоту жизни нужно вот в такие редкие минуты затишья. И пусть уже без малого четыре года минуло с того дня, как молодой Тумановский вернулся домой, пережитое в дни кровавых сражений оставило глубокий отпечаток и в душе его, и в характере, и на теле: несколько шрамов от сабель французских драгунов и след от пистолетной пули являли собой доказательство мужества князя. Проклиная лёгкие бальные туфли, вовсе не спасавшие ноги от холода, Кирилл решил быстро сделать круг по аллеям сада и вернуться в дом.

***

Елизавета Протасова нервно постукивала маленьким костяным веером о ладонь. Третья дочь графа Протасова испытывала злость на старшую сестру, всячески выставлявшую младшую страстной мечтательницей об удачном браке. Всем и всюду рассказывала Ольга о том, как «наша Элиза» отчаянно нуждается в мужском руководстве и попечении. Отец с матерью на бал не поехали, справедливо решив, что под присмотром замужней дочери и зятя Лиза будет чувствовать себя свободнее и – на всё воля божья – найдет себе, наконец, солидного воздыхателя. Вокруг младшей Протасовой вились молодые щёголи, не имевшие сил отказаться видеть потрясающие зеленовато-карие глаза Елизаветы и все прочие достоинства графской дочери, однако никто не привлекал внимание девушки, более того, всячески противилась она самой идее выйти замуж.

— Оля, будет тебе! – возмущённо шептала Лиза на ухо сестре. – Неловко вот так навязывать меня. Прошу, давай выпьем лимонаду, здесь непереносимо жарко!

— Элиза, тебе скоро девятнадцать! Неужто хочется участи старой девы?

— Я готова пристукнуть тебя веером, если ты сию минуту не прекратишь говорить об замужестве!

— Бог мой, не подозревала в тебе этакой кровожадности! – Ольга тепло улыбнулась сестре и потянула её за руку в сторону стола, заставленного хрустальными стаканами с прохладным лимонадом. – Знаешь, мне говорили, что нынче будут Репнины. Ты видела старшего? Владимира? Красавец! На хорошем счету у государя, музицирует, пишет стихи, словом, очарователен сверх всякой меры!

— Оля!

— Умолкаю, умолкаю! Пей свой лимонад, туши гнев.

— Приедет ли Дмитрий? Он обещал быть.

Ольга заметно погрустнела.

— Что? Вы нынче снова в ссоре? – Лиза хмыкнула, довольная тем, что получила ещё одно доказательство отвратности семейной жизни. – Вовсе не удивлена. С твоим-то характером!

— Тебе не понять, пока сама замуж не выйдешь, – сестра постаралась придать лицу веселости, но выходило плохо. – Легко судить, будучи беспечной и свободной от обязательств продолжения рода.

— Оля?! Оленька, прости меня! Опять случилось? Отчего же ты не сказала ничего маменьке, Оленька?

— Лиза, умоляю тебя, заклинаю, не становись вестником дурного. Это ведь не первый выкидыш, мама не стоит волновать. А Дмитрий, полагаю, вот-вот будет.

***

Карета остановилась перед высоким, хорошо освещённым крыльцом, и Дмитрий Левашов вышел из неё с лицом человека, присуждённого к страданиям на дыбе. Балы граф не любил, светские сплетни тоже, но обещание, данное тестю, нужно было выполнять. Поздоровавшись с хозяевами, беседующими у входа в душную бальную залу, он попытался рассмотреть лимонного цвета страусовые перья, венчавшие, как он помнил, причёску жены. Однако же обнаружить Ольгу не удалось с первого раза, и Дмитрий отправился разыскивать её по всем закуткам, коих в этом доме было предостаточно.

Нынче утром они ни с того, ни с сего ввязались в пакостную ссору, наговорив обидных слов и припомнив друг другу скверные прошлые поступки. Примирения были всегда подобны фейерверку, но только не в этот раз. Чуть не каждый месяц родня с обеих сторон бесцеремонно интересовалась о наследнике, и это угнетало обоих Левашовых до крайней степени. Третий подряд выкидыш Ольга перенесла тяжело, со слезами и истериками, Дмитрий же, привыкший рассматривать всякую беду, как совокупность причин, кои нужно устранить, говорил с женой спокойно и предлагал обратиться к лучшим докторам. Предложение было с рыданиями отвергнуто, а мужу было предложено разъехаться и подать прошение в Синод о разводе.

— Лиза! – окликнул увидевший свояченицу граф, та обернулась, и Левашов в который уже раз подивился тому, как хороша юная Протасова и как напоминает ему жену в пору ухаживаний. – Вынужден был задержаться, прости, голубушка. Что Ольга? Бросила тебя одну?

— Нет, что ты! – Лиза пожала руку зятя – они нежно дружили и во многом сходились. – Вон она, смотри, говорит с Репниными.

— Подозреваю, не без дальнего умысла о твоём замужестве? Пора, давно пора!

— И ты туда же, Дмитрий! Вот уж не ожидала такого подвоха. Неужели и ты, Брут?

Граф громко рассмеялся, привлекая к себе внимание окружающих:

— Элиза, клянусь, я стану братом человеку, коего ты изберёшь в мужья! Вместе нам не столь тягостны будут муки супружества. Скажи, дитя, отчего ты так настроена против брака? Посмотри, сколько мужских глаз следят за каждым твоим движением. Щёлкни лишь пальцами, и сию секунду с десяток здоровых и богатых молодчиков рухнут вот прямо тут, у наших ног.