Пара разговоров и четыре танца

Глава 3

В имении Левашовых, до которого скорой езды было не менее полутора часов, собралось множество гостей. Состоялся поздний, но плотный и короткий завтрак, и вот уже во дворе беспрестанно лают собаки, раздаётся смех, всхрапывание лошадей. Дмитрий внимательно наблюдал за Тумановским, который исключительно хорош был в своей подбитой мехом венгерке и черкесской папахе, превративших князя в романтического разбойника или, что более было памятно, в одного из соратников Дениса Давыдова. Поглядывали на завидного холостяка и мужчины, и дамы – Кирилл сидел на своём вороном холёном жеребце так, словно оба они выточены были из единого куска живой плоти. Левашов вздохнул: этакую стать не купить и в карты не выиграть. Репнин уступал в этой части Тумановскому и значительно! Владимир хоть и слыл красавцем, но не было в нем той отрешенности и чуть заметной насмешки над обществом, кою мог себе позволить тот, кто хлебнул в жизни достаточно лишений. Жених Лизы мог похвастаться сейчас лишь мальчишечьим нетерпением, окрашивающим щёки молодого человека в яркий румянец. Мадемуазель Протасова не сводила взгляда с Вольдемара, и это тем больше бросалось в глаза, чем сильнее девушка старалась не показать своего интереса. Ольга, сидевшая на крепкой и спокойной кобылке, то и дело выразительно посматривала на мужа: боялась сплетен о сестре и Репнине, и торопила с началом охоты.

Но вот, наконец, тронулись, взрывая копытами снег, лошади, взвинченные ожиданием борзые рвались с поводков, и разгорячённые азартом люди перестали думать хоть о чём-то, кроме охотничьего гона. Лиза, вовлечённая в общее стремление мчать вперёд и ехавшая подле Владимира, робко поглядывала на Репнина. Однако он в какой-то момент резко и грубо велел девушке держаться поодаль, чтобы ненароком не попасть под разгорячённого погоней всадника и не помешать.

— Елизавета Николаевна, поезжайте после остальных, так лучше для вашей же пользы. Не снесут! – добавил он примирительно, но торопливо, следя глазами за удаляющейся сворой.

Молодой человек не знал ещё, что юной Протасовой подобные речи служили командой к совершенно противоположным действиям, он уже догонял остальных охотников и про Елизавету попросту забыл.

— Ах так! – воскликнула Лиза и, выместив гнев свой на ни в чём не повинную кобылу, заставила животное скакать в объезд по тропе, хорошо знакомой всем жителям усадьбы Левашовых.

Девушка в пылу чувств не заметила, что, выезжая из небольшой рощицы, и вправду стала неожиданной помехой несущемуся на неё всаднику. Мужчина успел осадить огромного жеребца, однако конь, поднявшись на дыбы, отскакнул зайцем, опустился на передние копыта, избегая столкновения, но тут же с храпом принялся валиться на бок, попав ногой то ли в яму, то ли в нору. Лиза слышала, как страшно хрустнула кость, и великолепное животное рухнуло, придавив седока.

— Господи! – закричала девушка, остановилась и стала проворно слезать с лошади, чтобы помочь попавшему в беду человеку. – Как же это?

Она подбежала и, стараясь не смотреть в полные ужаса глаза вороного, ринулась помогать мужчине вытаскивать ногу.

— Откуда вы взялись?! – отчего-то слишком спокойно спрашивал тот. – Этак и до смерти можно убиться!

— Прошу простить меня, я… я поехала в обход охоты, думала поспеть первой.

— Поспели? — Кирилл поднял глаза и утонул в ведьмовских омутах прекрасных глаз Елизаветы Протасовой. – Какой чёрт вас понёс?!

— А вас? – немного визгливо ответила Елизавета вопросом на вопрос, понимая, что без помощи постороннего человека взобраться в седло и уехать не сумеет.

Тумановский с трудом встал и, ощупав ногу ещё раз, с некоторым облегчением вздохнул, однако тут же лицо его сделалось хмурым: конь, вытягивая в сторону хозяина морду, всё пытался и никак не мог подняться. Покалеченная нога, неестественно выставленная в сторону и стремительно опухавшая под самым суставом и рядом с копытом, больше не могла служить опорою резвому скакуну.

— Вы его пристрелите? – с ужасом и в то же время надеждой спросила Лиза. – Боже! Вы его пристрелите!

Сев на колени прямо в снег, Кирилл обнял большую красивую голову и принялся гладить меж глаз и по носу:

— Амур, дружище, вот как случилось... Тише, тише мальчик, тише! Разве я тебя оставлю? Ни пуля тебя не брала, ни французские пушки… Друг ты мой, мальчик…

Из глаз мужчины, к удивлению Лизы, вылетели несколько крупных слезинок. Она и сама близка была к рыданиям. Совершенно безотчётно опустилась она рядом с князем и принялась гладить шею обречённой лошади. Однако Тумановский резко поднялся и сухо проговорил:

— Я помогу вам сесть в седло, езжайте прочь, негоже девице на такое смотреть!

Лиза не успела возразить ничего: мужчина крепко взял её за руку, помог встать и подвел к кобыле. Сцепив пальцы, он подставил ладони под ножку девушки, и она взобралась в седло.

— Езжайте, Елизавета Николаевна! – хлопнув кобылу по крупу, князь повернулся к своему красавцу-вороному.

Чуть погодя прозвучал выстрел, и Лиза вздрогнула, хоть и ожидала этого звука.

Тем временем Владимир, затерявшийся в толпе охотников, с криком и гиканьем нагнавших-таки свору, окружившую лисицу, вдруг осознал, что нужно загладить вину за грубость. Отыскав среди всадников Дмитрия, направился к нему.

— Лиза не с вами?

— Нет, как видите!

— Досадно!

— Да что стряслось? – встревоженно спросил Левашов.

— Я посоветовал ей держаться в стороне, боюсь, как бы она не заблудилась или, чего доброго, не обиделась на меня!

— Заблудиться здесь Элиза не может, все до последней кочки обошла да объездила, а вот обидеться – это да, в этом она умелица редкая. Да что же теперь, тут закончим и вернемся, а по дороге придумаем, как прощенья испросить. А уж там за вкусными пирогами и смягчится наша красавица!

Возбужденные сверх меры охотники, весьма довольные своим приключением, собирались в кучки у места знатного пикника, коим командовал Ольга Левашова. Лиза не появлялась, и Дмитрий, видя обеспокоенность Владимира, забрался в седло и поехал вместе с молодым человеком на розыски пропажи, которая, впрочем, нашлась чуть ли не сразу.