Парадокс близнецов

Вторая глава. Которая неосознанно случилась на глазах автора и не является сюжетноносящей, но ради юмора, которую всё же можно прочитать.

Ника

Честно, не хотела его доводить.

Тем более, что рост - больная тема даже для меня, и вот теперь на сто процентов уверена: сидит на крыше и дуется. Ну, вот и дуйся!

Показав язык и погрозив куда-то неопределённо вверх, я поднимаюсь на шестой этаж, всего этажей десять и штаб, а точнее начальство работает на шестом, так видать повелось. Володька Петрович - человек хороший, душевный, компанейский, ходят слухи, что в нашего рука влюблена добрая половина исполнительского состава и около трети командирского состава. Хотя Викки уверен, что наш рук вообще ничего не стоит и не понимает, за что его все любят. Ну, он как всегда прав…

Без стука резко захожу в дверь, и мне почти в спину прилетает окрик:

- Ну, куда рванула, Палёвка! – прилетает мне в спину родная фамилия, от нашего рука Володьки Колодцева. – Сколько раз просить, стучись!

Расположение у комнаты такое, что рука нельзя застать врасплох: прямо - узкий коридор с окном, а если сразу направо – то узкий проход в берлогу рука. Володька работает в штабе уже двадцать лет и все новички по достоинству оценили вклад строителей в разработку данного кабинета – все словно оказывались припёртыми к стенке и, не имея сил отвести взгляда от змеиных глаз Володьки, слушали рука до полного изнеможения (говорить Володька умеет и любит). Но единственный человек, который поистине ярко оценил кабинет рука, был Викки, он выразил восхищение одной фразой:

- Хочу себе такой. – А потом уточнил. – Кабинет.

Я привычно плюхнулась на стул возле стола рука и попыталась запустить глазенапа в его бумажки.

- Какое следующее? – я лениво спрашиваю у него, сосредоточенно разглядывая коллекцию катан на стене рука.

- Виктор не говорил? - Спрашивает, не отрываюсь.

- Нет, - вот бы спиздить у нашего рука те две катаны с краю, - он вообще на меня обиделся, дуется.

- Всё понятно. Молодожёны в ссоре, - ехидно отвечает мне Владимир.

- Если бы, - честно, я устала даже сердиться на такие подколы, - расскажите про задание и я свалю моего ненаглядного утешать.

Володька отложил бумаги и всмотрелся мне в лицо.

- Что-то не так? - спрашиваю его.

- Дело, - говорит он мне, - дело очень сложное, и довольно страшное. Тебе нервных клеток, наверняка, не хватит, - это ещё что за чёрт? - Расскажу обстоятельства дела вкратце, но в письменном, а цель - мальчик Себастьян Серов, 10 лет. Проникнуть в дом, установить слежку, в случае угрозы со стороны Себастьяна уничтожить цель.

Я офигеваю.

- Что?

- Что слышала, - хмуро отвечает мне рук.

- Убить? Но ведь он ребёнок! - Я поражена, сражена наповал, неудивительно, что Викки предпочёл промолчать, а не говорить.

- Почитай это, - протягивает мне информацию о деле, - а потом делай выводы: ребёнок, не ребёнок. Это всё. - Володька вернулся работе.

Я, медленно спускаясь вниз, думаю я только об одном: поспать. Режим у меня всегда сбит, сплю я где, сколько и как попало, а иногда вообще не сплю, надеюсь, Викки ещё не вернулся, так я смогу вытянуться на кровати. Бегу в квартиру, ключи в кармане приятных греют душу. Поднимаюсь, открываю, толкаю, вхожу, вижу... Этот баран уже вернулся! Залетаю в спальню, а он свернувшись клубком у стенки уже уснул!

Чтоб его!

На кровать упасть не получится, только аккуратно лечь, чтобы мой напарник не проснулся. Во сне он бывает даже милым. Устроившись на большей части, закрываю глаза, и уже проваливаюсь в сон, чувствую, как мой оржидере накрывает меня одеялом. Всё же проснулся, завтра утром опять будет говорить, что я - африканский слон.

Ах, ну да! Лучше быть слоном, чем рыцарем-гномом с замашками принца, с характером ядовитой, но умной змеи и внешностью принцессы.

Виктор

Ну и личико! С таким она обычно не засыпает, спит, наверное, и думает, как же оттяпать себе те три катаны из коллекции Колодцева себе.

Накрыв её одеялом, моя рука натыкается на стопку бумаг, включаю ночник, смотрю на свет. И правда, как и думал, дело Серова. Надо бы прочитать. Но завтра. Уже только завтра. И я проваливаюсь в сон…

…После заданий просыпаюсь я обычно поздно, часов в двенадцать. За стеной на кухне уже гремит посудой Ника, запахи идут просто упоительные. Лежать как-то даже неудобно, как будто в корсет одели. Спросонок подхожу к зеркалу и чуть в обморок не падаю! Корсет – точно! И не только корсет: чулки, фартук, чепчик – полностью укомплектованная горничная!

- Ника! Что это? – ору я, пытаясь сдержать сильнейший порыв пятиэтажных матов и желания ударить её в солнечное сплетение, чтобы сознание потеряла.

Слышу шаги, обернувшись, вижу Нику, точнее госпожу Нику. В длинном платье с кружевными воротничком и манжетами она выглядела строго, куда старше своего возраста и очень красиво.

- Ты хоть дело читал? – говорит мне, грозно махая горячей сковородой перед моим носом. – Мы поступим в особняк Серова, как две личные горничные самого Серова-младшего…

- И только поэтому… Ты одела ЭТО? – спрашиваю, отступая на пару шагов назад, дабы не оказаться под ударом грозного оружия.

- Ну да! – развеселившись, она подпрыгивает и выбегает в кухню.

- Понятно, - да я, кажется, уже совсем смирился, и медленно захожу в столовую.

Стоп. Почему стол накрыт на один прибор? И в голове услужливо всплывает образ ГОСПОЖИ Ники. И судя по всему, горничная Викки. Даже бровь дёргается. Очень. Очень нервно. Спасибо, хоть готовит не надо.

И я оставляю только себе в памяти описание экзекуции за вчерашний щелчок. Такой жестокости я не смог припомнить за всю свою жизнь. И сейчас я чувствую себя совсем лишённым чести, своей мужской гордости и чистоты. Пойти что ли в «Di-Sholl»? Напиться там до изнеможения. Мало ей было переодеть меня и заставить играть служанку, так нет, ещё и фоткала меня как сумасшедший фотограф. А потом вылила почти весь графинчик со сливками мне на одежду, заставила почти раздеться и фоткала с возгласами самца, у которого самый гон. Правда, ноги сами пришли в мою привычную забегаловку возле штаба, там меня знают.