Парадокс близнецов

Глава третья. Глава, в которой автор находится в невероятном смущении по разным причинам, а герои его книги оттягиваются по полной.

Ника

Викки опять рассердился на меня. Вот незадача!

Но, ладно. На задание мы поедем только в четверг, а сейчас только понедельник, так что! Оттянуться по полной - это моя цель, заодно и в ресторан схожу! Вероятно, Викки убежал к Миху, но это меня не должно волновать, хотя бы потому, что девушек бить нельзя, это правило всех правил, которые нельзя нарушать. Думаю, следует сходить к Лене, она неплохо готовит, я подготовлюсь к миссии, украду пару рецептов. Но побыть горничной - это крайние мило, и чтобы Вики не говорил до крайности эротично. Надо тогда и Катюху прихватить, она у нас чисто из культуры моэ, поэтому наряд горничной на ней будет выглядеть очень шикарно! Мой путь лежит мимо штаба, сначала к Катюхе, а потом и к Ленке. Ленку предупреждать о своих появлениях я перестала давно, еще, когда мы были одноклассницами и соседками по парте. Но перед тем как наведаться к ней, я нужно кое-куда зайти и кое-что сделать. Это важное дело.

Спустя полчаса уже держу Катю за руку, a другой рукой настойчиво звоню Ленке в дверь. Она отворяет, что-то бессмысленно бормоча, её рыжие короткие кудряшки разметались по всему лицу, и хотя я с ней почти одного роста, сейчас я смотрю на неё глубоко сверху вниз – ноги её явно не держат.

- Дев… Дев… Ик!.. чинки… Ик! – Звонко икает она нам навстречу. – Заходите, я ведь вас ждала, в особенности тебя, Никочка!

Она проталкивает нас внутрь квартиры, выдыхая в наши спины винные пары.

- Девчонки! – весело кричу я. – Что у меня есть!

Наконец, все заняли свои законные места на кухне Ленки, а я начала:

- У нас с Викки новая миссия…

- Опять кого-то соблазнять, грабить и так далее по списку, - с трудом выговаривает Ленка, занявшая место у плиты и хотя уже порядком протрезвевшая – после холодного душа-то!

- Никак нет! – подражаю я нашей Лене. – Нужно проникнуть, втереться в доверие, обезопасить, а если что-то пойдёт не так – обезвредить! – громко рапортую я.

- То есть, - ехидно обобщает Ленка, - если кратко, то ЧТО-ТО ОБЯЗАТЕЛЬНО пойдёт НЕ ТАК, и обезвредить ты это не сможешь!

Я зло смотрю в затылок Ленки, ну бывают у нас неуспешные миссии, как говориться у всех бывают ошибки, но мы же не сверхлюди! Я уже хотела было начать разборки, но встряла Катя:

- Девочки, - тихо говорит Катя, - ну не ссорьтесь!

Мы обе, посмотрев на неё, понимаем, что уже не сможем продолжать, даже если захотим. Ленка уже спокойно скидывает первую порцию оладушек на тарелку, а я поудобнее устраиваюсь в кресле. Катя с интересом смотрит мне в рот.

- Ты чего-то хотела рассказать? – тихо она задаёт вопрос, но, конечно, выглядит очень робко: у неё добрые светло-карие глаза, довольно длинные волосы тёмного цвета с красивым серебристым отсветом. А потом, тонкая точёная фигурка с приличной грудью, маленький рост, глазища на пол лица – чисто культура моэ!

- Знаешь, Катя, я имею такие милые фотографии, ты закачаешься! – заговорщически начинаю я. – Эти фотографии – утренний эксклюзив! Моя спецслужба хорошо работает, и сейчас вы это оцените, - я медленно понижаю голос и продолжаю уже шёпотом, - фотографии Викки - горничной!

Ленка с грохотом роняет сковородку на плиту и подлетает ко мне.

- Покажи! Покажи! – трясёт меня. Бедняжка Катя! У неё, кажется, даже слюни потекли, что поделать! Влюбилась она в Викки ещё в классе девятом, но не смогла ему признаться до сих пор, хотя он и знает о её чувствах. Как говорится: любовь зла – полюбишь и осла, хотя в данном случае козла, маленького такого козлёнка.

Я, словно фокусник, выуживаю из сумки заветный пакет, (именно для этого я зашла в фотосалон и ошарашила Маюшу новым эксклюзивом – она тоже поклонница Викки-в-женской-одежде-косплее) и кидаю его на стол. Лена уже тянет свои ручищи к сокровищу, но я шиплю – дескать, это моё! И аккуратно, почти не дыша, достаю прекрасные фотографии.

Ахи, охи, вздохи! Да мне самой нравится работа! И мне, как фотографу и инициатору действа-злодейства, очень лестно слышать такие эмоциональные отзывы! Наконец, чай выпит, оладушки съедены, фотографии пересмотрены уже раз десять, я поднимаюсь и с торжественным видом говорю:

- Милая Катя! – Катя тут же подскакивает и начинает внимать моей речи с открытым ртом. – Эти фотографии, - я указываю на стол, - я хочу преподнести тебе, в качестве прощального подарка, ибо в четверг, я вновь уеду собирать лавры на свой зад. – Катя со слезами на глазах ещё внимательнее ловит каждое моё слово. – Но я обещаю, что Виктора я верну сюда, в этот скучный городишко, в целости и сохранности. И тогда у тебя будет целый месяц, чтобы завладеть его душой, разумом и телом! – Закончив, я роняю истинную слезы и опускаюсь вниз, следом за мной и Катя.

Ещё минуту она собирает фотографии Викки в пакет, а потом радостно выдыхает:

- Никочка, ты дала мне надежду на жизнь! Я обязательно, выйду замуж за Виктора! – кричит она мне и вот итог: мы дружно рыдаем.

Сначала так, а потом, уже сидя на диване в обнимку, сморкаясь в фартук Ленки по очереди. Нашу идиллию прерывает звонок в дверь, мы все подскакиваем, но Ленка опережает нас всех:

- Я открою! – Вот хозяйка! Всем хозяйкам хозяйка!

Слышится щелчок двери, а потом вскрик:

- Никочка, ты что-то сделала? – голос Лены так и сквозит непритворным любопытством. Я с интересом выглядываю в коридор и понимаю, что сейчас раскаюсь во всех своих грехах прилюдно.

На пороге стоит Викки, а руке одна-единственная фотография с надписью: «Милашка Викуля. Шлю своим поклонникам большой фотопоцелуй! Чмок!». И изображение, известно какое, но эта надпись – не моё художество! Честное пионерское!

Виктор

Когда Миху попросили к другому столу, я посидел ещё немного, а потом решил пойти, прогуляться. И какого моё изумление, когда ко мне подлетает гопота с криками: «Пошли, милашка Викуля, развлечёмся!» - что было делать? Я их, конечно, отмутузил как Тузик грелку и нашёл это. ЭТО! Не сложно догадаться чьего пера, как получило распространение ЭТО СОКРОВИЩЕ и где найти такого оригинального автора. И даже сейчас, я не вижу на её лице ни капли раскаяния или желания объяснить ситуацию, и тогда я не выдерживаю и ору: