Парадокс души

Кошмар.

Глухая ночь. Лес, полный затаившихся теней.

Я бегу, не чуя под собой ног, ведомая лишь инстинктом самосохранения. Знаю: стоит только споткнуться, на краткий миг задержать дыхание или, поддавшись слабости, оглянуться — и он настигнет. Если его пальцы сомкнутся на моем плече — всё кончено. В этой глухомани некому спасать и не от кого ждать милосердия.

Ветви хлещут по лицу, словно живые плети, рвут кожу в кровь, но я не разбираю дороги. Только вперед. Только не сдаваться. Выжить любой ценой. Легкие горят, сердце колотится где-то в горле, а тело изнывает от усталости — но впереди, сквозь частокол черных стволов, забрезжил свет. Едва заметный, призрачно-серебристый. Он пробивался сквозь лесную чащу, обещая спасение.

Я почти у цели. Почти вырвалась к дороге, где тусклый фонарь мерцает в ночи, точно последняя надежда.

Почти…

Удар в спину — мощный, сокрушительный — сбивает меня с ног прежде, чем в груди успевает зародиться крик. Холодная, склизкая земля принимает меня в свои колючие объятия. Сознание на миг меркнет. Пытаюсь подняться, оттолкнуться от грязи, но чужие руки безжалостно заламывают мои запястья за спину. Резкий рывок — и меня, точно тряпичную куклу, ставят на ноги и толкают к массивному дереву.

Удар затылком о кору вышибает искры из глаз. Мир плывет. Слезы, боль и темнота сливаются в бешеном хороводе. Я не вижу его лица — лишь грузный мужской силуэт, двигающийся с пугающей ловкостью зверя, знающего повадки своей жертвы. Жесткая веревка впивается в кожу, тугие узлы сковывают меня, притирая к шершавому стволу.

— За что? — выплевываю я вместе со всхлипом. — Что я вам сделала?

В ответ — лишь хищная, лишенная человечности усмешка. Беззвучная. Почти ласковая. От нее мороз дерет по коже сильнее, чем от веревок.

Незнакомец отходит. Молча. Деловито. Почти растворяясь в ночной тени. Он оставляет меня здесь — беззащитную, привязанную к корявому остову дерева, наедине с подступающим холодом. Я дергаюсь, извиваюсь, пытаясь высвободить кисти, но путы лишь глубже врезаются в плоть.

Бесполезно.

Сзади раздается неприятный, скребущий звук. И вновь из самой тьмы, будто порожденный ею, появляется мой мучитель. В руках он держит тяжелую канистру в ржавых потеках. Ни секунды сомнений в движениях. Ни тени колебаний в осанке. Он методично, с тошнотворным скрипом откручивает крышку.

— Нет! — кричу я, чувствуя, как страх липкой волной захлестывает сознание. — Пожалуйста! Что бы вы ни задумали — не надо! Умоляю…

Он не слышит. Или, что еще страшнее, ему всё равно. Крышка летит в мох, и ледяная, пахучая волна обрушивается на меня с головы до ног.

Бензин.

Я узнаю этот едкий, удушающий запах мгновенно. Он забивает легкие, заставляет кашлять и задыхаться. Животный ужас пробирается под самую кожу. Внутри что-то обрывается — тонкая струна, на которой держалась последняя надежда.

— Помогите! Кто-нибудь! — голос срывается на сиплый вой, тонущий в равнодушии леса.

Мужчина отступает на шаг и неспешно достает из кармана коробок. Он не смотрит на меня — для него я не человек, а лишь предмет в завершающем акте его жуткого ритуала. Сосредоточенно, почти торжественно, он чиркает спичкой.

И бросает ее в мою сторону.

Огонек летит ко мне, словно в замедленной съемке. Вечность в одном крошечном росчерке пламени. Я смотрю на него — и не могу отвести взгляд. Завороженная. Парализованная.

А затем — вспышка.

Жар, обжигающий быстрее мысли. Ткань плавится, превращаясь в черные лохмотья, и следом приходит Она — всепоглощающая, первобытная боль. Запах паленой ткани и собственной плоти наполняет пространство. Я реву, я сгораю заживо, и лес безмолвно взирает на мою агонию.

— НЕТ!

Я просыпаюсь.

В холодном поту, дрожа всем телом, но живая. Сердце грохочет в висках, отдаваясь набатом. Простынь сбита в липкий ком — я ее разорвала, кажется, в клочья, пока боролась с несуществующими путами.

За окном — глубокая ночь и благословенная тишина.

— Это всего лишь сон, — шепчу я, как заведенная, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Кошмар. Ужасный, липкий, преследующий меня бред. Только сон.

Но почему же на губах до сих пор горчит этот мерзкий, приторный привкус бензина?